Чудовища на Полынной улице - Ольга Болдырева,Анна Сешт,Татьяна Ван,Ксения Левонесова,Анна Кавалли,Олег Крамер,Софа Вернер,Виктория В. Павлова,Мария Воробьи,Екатерина Стрингель Страница 83

Последним заговорил старый шаман. У него все зубы на верхней челюсти были ровные и белые, а на нижней их не было совсем. Он мелко нарезал мясо ножом и глотал не жуя. Он говорил, так всегда случается со скелетами: нижняя челюсть отпадает, ее утаскивают песцы или птицы, а верхняя остается. А ведь любой человек немного умирает, чтобы стать шаманом.

Он должен был рассказать сказку, но он, на мою беду, рассказал быль:

— В глубинах океана живет прозрачная рыба, сквозь которую можно смотреть на солнце, когда оно в зените, и на снег, который отражает свет солнца, – и в глазах не потемнеет. Ею можно поймать столько солнечного света, что она потом легко разведет огонь прямо на снегу. Ее так и называют – рыба-солнце. Но главное в ней другое. Тот, кто отведает ее сырой до заката, узнает великую истину, которой прежде не знавал никто, но заплатит за это великую цену.

— Зачем ты рассказываешь такую сказку? – спросил отец и прикрыл глаза, чтобы не видеть теней на плоти кита. – Она не развеселит и не утешит. Она только разбередит душу.

Мужчины затеяли долгий спор о том, каковы должны быть сказки, а я закрыла глаза и постаралась уснуть.

И снилась мне прозрачная рыба.

Время шло. Мы стали толстыми и медлительными, и даже собаки наши округлились и повеселели. Но кит утончался, и однажды нож моего отца прорезал его кожу насквозь. В прореху скользнули холод и солнечный свет. Отец нахмурился и махнул мне, чтобы я зашила дыру нитками, сделанными из жил. Я так и сделала, но на следующий день нож нашего соседа проткнул другой бок кита.

Мы поняли, что пир заканчивается.

Мы принялись за работу: отделили оставшееся мясо, выдолбили и разделили кожу, чтобы как следует обработать и сделать из нее лодку. От кита остался только остов, но даже кости его мы разделили. Из них мы делали гарпуны для рыбы, стойки для юрт и полозья для саней.

Наконец с китом было покончено. Мы потерлись носами с соседями и уговорились встретиться через год. На прощание сосед сказал отцу:

— Моему младшему сыну скоро будет нужна жена, Ангута. Через год он станет мужчиной, и, может быть, ты согласишься отдать ему свою дочь.

— Посмотрим, – ворчливо ответил отец. Братья мои еще не женились, и всю женскую работу могла выполнять только я, потому он не хотел отдавать меня до того, как получит себе невесток. Но у этих соседей не было дочерей подходящего возраста, которых они могли бы сменять на меня.

Мы долго смотрели, как соседи превращаются в черные точки на горизонте, потом и сами снялись с места.

Мы долго ехали, пока не пришли в долину, где часто проводили зиму. Ее окружали горы, в нее попадало не так много ветра и снега, как обычно бывало на равнине, и олени могли легче добывать себе еду. Одним краем долина уходила в черный океан, в котором мы ловили рыбу. Мне на руку играла близость воды: я часто уходила на рыбалку одна, потому что мне хотелось поймать рыбу-солнце. Но у меня никак не получалось, хотя я была хорошей рыбачкой.

Мы пришли вовремя: осень заканчивалась, подходили морозы. Мимо нас дважды проезжали другие люди, и в одной бедной семье было трое дочерей. Двоих отец взял в жены братьям, а третью – себе. Так я получила двух сестер и мачеху, чему обрадовалась: они разделили работу со мной. Мачехой стала младшая из сестер, и если братья слушались отца, то сестры посмеивались над младшенькой, которая пыталась подражать властному поведению мужа.