История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин Страница 84

— Захвати эту вещицу с собой во дворец, – посоветовала она, возвращая платок.

Старшая барышня уставилась на нее в недоумении. Но Цзян Сюэнин никогда не была близка с сестрой, жила своим умом и не желала ничего объяснять. Ее мысли уже витали далеко: девушка собиралась навестить Ю Фанъинь. Развернувшись, она направилась к воротам. Снова уходила из дома на ночь глядя. В семье ее поведение давно никого не удивляло, все привыкли и молчали.

Цзян Сюэхуэй стояла, смотря ей вслед. Сестра же держалась так, словно ее нисколько не волновало, что о ней думают. Казалось, она попирала ногами все правила в этом мире, которые сковывали знатных обитательниц женских покоев. Ее независимость завораживала и даже внушала зависть. Однако Цзян Сюэхуэй подавила в себе эти чувства. Ей было неизвестно, что пережила младшая сестра, поэтому девушки так различались нравом. В конце концов, у каждого своя судьба.

* * *

Несмотря на поздний час, Чжоу Иньчжи оставался в управлении.

— Господин тысячник, вы не идете домой? – спросил у него подчиненный.

— У меня есть дела. Ступайте, – ответил мужчина.

Никто не посмел переспросить. Они разбились на компании по трое-четверо, сняли форменные одеяния, обнялись за плечи и ушли пить вино, оставив Чжоу Иньчжи в одиночестве. Цзян Сюэнин пришла в час Собаки. На ней был черный плащ с капюшоном и длинное светло-желтое платье, подчеркивавшее хрупкость фигуры. Подойдя к воротам управления, девушка сняла капюшон, открыв белоснежное лицо. Ее глаза и брови выглядели так, словно их вывела кисть художника.

Чжоу Иньчжи посмотрел на нее и опустил голову.

— После обеда приходили за второй барышней из дома Цинъюань-бо, но вы говорили про два дня отдыха, поэтому спешить некуда. Думаю, отпустить ее завтра еще не поздно.

Он стал тысячником недавно и только сейчас впервые ощутил, как приятно обладать властью. Днем его навестил сам Цинъюань-бо, который не сразу решился заговорить и подал коробку с распиской на три тысячи лянов серебром. Чжоу Иньчжи поглядел на посетителя и нахмурился.

— Господин бо, не стоит так волноваться. Мы допросим обеих барышень и отпустим. Разбирательство займет не больше недели. Если ваша дочь действительно невиновна, с ней ничего не случится.

У Цинъюань-бо задергалось веко, и он вытащил из левого рукава еще одну расписку, на пять тысяч лянов. Брови тысячника почти сошлись на переносице.

— Это всего лишь мелкая ссора. Молодежь поругалась, с кем не бывает? Мы знаем меру. Никто не станет обвинять вашу дочь в связях с Небесным учением или мятежниками. Ступайте домой, господин бо.

Тот чуть не рухнул на колени от страха, стиснул зубы, словно отрывал от себя кусок мяса, и достал из правого рукава третью расписку, еще на пять тысяч лянов.

— Моя дочь с рождения не знала ни горя, ни бед, – заговорил бедный отец, чуть не плача. – Дома ее все любили и баловали. Она глуповата, но вреда никому не причинила. Ей с таким трудом удалось пройти отбор в свиту старшей принцессы, и через день пора возвращаться в Запретный город. Прошу вас, господин тысячник, проявите великодушие и пойдите навстречу.

— Вы так печетесь о дочери, что я проникся сочувствием, – сжалился Чжоу Иньчжи. – Так уж и быть, прикажу допросить ее сегодня вечером. Приходите завтра.

Цинъюань-бо рассыпался в благодарностях и вскоре ушел, оставив расписки на тринадцать тысяч лянов. Какими словами он проклинал Чжоу Иньчжи за алчность и бессердечие, никто не узнал.