Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 87

Гриверна снова взмыла в небо, покружила над ареной, потом села на навес над королевской ложей. Наконец я осталась одна, беззащитная перед толпой и ее осуждением.

Высоко подняв голову, я повернулась к деревянной башне, в которую поместили тело короля, завернутое в малиновый шелк. Сбоку от меня на золоченой сцене, на ложе из гранатового бархата дожидалось полено, перевязанное белой ленточкой.

Всю свою жизнь я винила короля Ультера в плохом обращении со смертными Люмноса, а после разговора с Реми стала думать, что лишь благодаря Ультеру ситуация не была значительно хуже.

Я могла не узнать ни истинные мотивы Ультера, ни что творилось за закрытыми дверями дворца, но когда взяла в руки то символическое полено и положила на погребальный костер, я закрыла глаза и прочла беззвучную молитву за спасение его души. Какой бы королевой ни оказалась, я надеялась, что однажды кто-то так же помолится за меня.

Я подошла к крутой лестнице, ведущей от настила арены к королевской ложе. Сидевший там Лютер сорвался с места, вероятно, собираясь спуститься и сопроводить меня наверх. В последний момент Реми схватил его за руку, и отец с сыном обменялись крепкими словами.

Суровый взгляд Лютера упал на меня. Реми подался вперед, сказал что-то еще, и принц сосредоточил внимание на присутствующих, все больше которых следили за конфликтом между отцом и сыном.

Я чуть заметно покачала головой, безмолвно веля ему не вмешиваться. Лютер поник и вернулся на свое место, сжав кулаки.

Пока я брела через огромную арену и поднималась по узким ступенькам, до меня долетали обрывки тихих разговоров.

— …Полное неуважение…

— …Похожа на смертную…

— …через несколько дней после нападения…

— …даже не настоящая Корбуа…

Я уверяла себя, что мне плевать на то, что думают обо мне те ужасные создания. Еще сильнее я старалась в это поверить.

Я не сводила глаз с Лютера, силой взгляда успокаивавшего мое бешено бьющееся сердце. Казалось, что-то в нем прицепилось к чему-то во мне. Пока за контроль надо мной бились гнев и чувство незащищенности, Лютер крепко держал меня и планомерно притягивал к себе, как рыбак попавшую на крючок рыбу. Там, куда меня тянули, могла ждать неминуемая смерть, но прямо сейчас Лютер был блестящей приманкой, устоять перед которой я не могла.

Когда я добралась до верха лестницы, Реми выступил вперед и низко поклонился:

— Ваше Величество.

— Регент, – отозвалась я. – Полагаю, черное платье – неудачный выбор.

Гэрет презрительно фыркнул:

— Точнее, отвратительный.

— Гэрет, всегда рада вас видеть, – прочирикала я с улыбкой, в которой было пополам сахара и яда.

Гэрет хмыкнул и отвел взгляд. За спиной у него Эмонн игриво улыбнулся мне, Таран ухмыльнулся и поднял большой палец.

Реми откашлялся:

— Мы приготовили вам почетное место перед самой сценой. – Он показал на один из двух деревянных тронов, выставленных на удлиненный балкон, выходивший на арену.

Огромные богато украшенные троны выступали из-под навеса, так что сидящие на них оказывались на солнце и каждый присутствующий мог видеть их с безжалостной ясностью. После катастрофического появления на арене у меня горло сжималось при мысли о том, что придется выставить себя на всеобщее обозрение.

— Может, Ее Величеству больше хочется сесть с родными, – предположил Лютер. Он шагнул ко мне и легонько сжал мне локоть. – Ее место мог бы занять дядя Гэрет.