Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 89

Марина глянула в окно.

У крыльца остановился богатый возок, запряженный парой сытых, в яблоках, коней. Из него, как царица Савская, выплывала Домна в собольей шубе до пят. Следом, скромнее, но с неизменным достоинством, спускалась Евдокия.

— Собирайся, подруга! — гаркнула Домна, распахивая дверь без стука. — Слыхала я, ты по лавкам собралась? Одежку справлять да железо искать?

— Разведка работает быстро, — усмехнулась Марина, накидывая тулуп.

— А то! — подбоченилась купчиха. — Без меня не ходи. Ты ж цен наших не знаешь, обдерут тебя как липку. И гнилье подсунут. А с нами — оно сподручнее.

Евдокия кивнула, поправляя теплый плат:

— И безопаснее. Времена нынче… лихие.

— Ну, чего застыла? — крикнула Домна, и голос её звенел в морозном воздухе, как колокол. — Прыгай к нам, под меховую полость! У меня там кирпичи горячие в ногах лежат! Поедем купцов грабить!

Город был белым и звонким.

Сани летели гладко, только ветер свистел в ушах.

Народу было мало — все, кто мог, сидели по теплым углам. А те, кто был на улице, передвигались перебежками, закрывая лица рукавицами.

— Люто нынче, — заметила Евдокия, пряча нос в соболью муфту. — Птицы на лету мерзнут. Глеб-то как там, в степи…

Она замолчала, ноМарина поняла: жена Воеводы боится не врагов, а Мороза-воеводу.

Остановка первая. Кузница.

В кузнице Игната было как в преисподней, только наоборот — спасительно жарко. Горн ревел, от раскаленного металла шло живое, густое тепло. Сам мастер, огромный, черный от копоти, вытирал руки ветошью.

Марина взяла уголек и прямо на беленой стене набросала эскиз.

— Вот так, Игнат. Дно широкое, кверху сужается, как груша. Горлышко узкое, чтобы пена шапкой стояла. И ручку длинную, деревянную, чтоб под углом торчала. Медь самую чистую бери, звонкую.

Кузнец почесал затылок черным пальцем, оставляя след на лбу.

— Чудная посудина. Горшок не горшок, ковш не ковш. Возиться долго, выстукивать форму… Три гривны возьму.

Марина открыла рот, но Домна опередила её.

Купчиха шагнула вперед, уперев руки в бока, заслоняя собой свет.

— Три гривны⁈ — взвизгнула она так, что кони на улице шарахнулись. — Ты, Игнат, часом угаром не надышался? За кусок меди и палку? Да я за три гривны корову с теленком куплю!

— Так работа же тонкая… — начал оправдываться кузнец, отступая перед напором.

— Тонкая? Да ты мне прошлого года ухват ковал — погнулся через месяц! — Домна наступала как танк. — Полторы гривны. И то — из уважения к Евдокии Андреевне, что честь тебе оказала своим визитом.

Игнат глянул на молчаливую Евдокию, которая стояла у входа строгой черной тенью. Перекрестился.

— Ладно… Полторы так полторы. К вечеру будет готово.

Остановка вторая. Торговые ряды.

На рынке все товары были каменными.

Рыба лежала поленьями — хоть гвозди забивай. Мясо рубили топором, и от него отлетали ледяные красные осколки.

Марина целенаправленно шла к суконным рядам.

Здесь она отвела душу. Ей нужны были базовые вещи.

Она выбирала плотный, качественный лен на нижние рубахи. Шерстяное сукно на сменное платье (темно-синее, немаркое, практичное).

— И вот этот отрез, грубый, на порты, — командовала она приказчику. — И валенки. Размер… маленький, на отрока. И еще пару, побольше, на девицу.

Домна, наблюдавшая за тем, как растет гора покупок, подняла бровь.

— Ты чего, мать? Это ж холопская одежа. Ты Ивашке новые порты берешь? Не ношеные?