Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 89

— Таран! – грозно окликнул Лютер, зыркнув на него.

Но Таран его проигнорировал:

— Многие женщины щедро заплатили бы за подобное. Хотя одежды было бы куда меньше. И зрителей тоже. – Таран подался ко мне. – Если, конечно, вам не нужны зрители.

— Прояви немного уважения! – рявкнул Лютер. – Она твоя королева.

Таран драматично закатил глаза:

— У нас появилась молодая интересная монархиня, и ты не позволяешь мне подразнить ее хоть чуточку? К тому же ей это нравится. – Таран легонько толкнул ногой мне коленку. – Вам ведь это нравится?

Лютер вздохнул:

— Одно твое слово, Дием, и я повешу его вверх ногами со стропил.

— Опять? – простонал Таран. – Нет, только не это!

Я засмеялась и откинулась на подушки:

— Если Таран хвастает тем, что без денег не может затащить женщину в постель, я останавливать его не стану!

Сквозь маску Лютера пробилась полуулыбка, а Таран расхохотался. Его рука скользнула мне на плечи.

— Прости, Лю, ты больше не мой любимый кузен. Теперь я, кажется, люблю ее!

— Прости, Лю! – вкрадчиво повторила я.

— Дурацкая мысль, – пробормотал Лютер. – Ваша дружба – кошмарнейший из моих кошмаров.

— Других стимулов мне и не нужно. – Я прижалась к боку Тарана и игриво похлопала его по бедру. – Таран, зови меня просто Дием и давай на «ты».

Взгляд Лютера метнулся к моей руке. Веселье снова скрылось за железной маской.

— Осмелюсь напомнить вам обоим, что вы сидите перед огромной толпой гостей, каждый из которых следит за вашим разговором.

Густой румянец залил мне щеки. Я положила руки на колени и села неестественно прямо.

— Ревность, дорогой кузен, еще не повод портить нам веселье, – заметил Таран.

— Я не ревную, – процедил Лютер, но прозвучало так неискренне, что я взглянула на него с удивлением. – И не надо врать королеве. Всем известно, что твоя любимая кузина – Элинор.

Вдруг вспомнилось, сколько страданий было в лице девушки, когда мы с Сорой прилетели на арену. Я повернулась, чтобы разыскать ее на балконе, а она сидела прямо за мной, с красными опухшими глазами и плотно поджатыми губами.

Я взяла ее за руку:

— Элинор, что случилось?

Ее пальчики дрожали у меня в ладони.

— Твое платье… Я должна была тебя предупредить. – Элинор потупилась и понизила голос до шепота: – Только мне оказали доверие, а я его не оправдала.

Я сжала ей руку:

— Все в порядке. Это же только платье.

— Ничего не в порядке. – Элинор поморщилась. – На похороны мы надеваем красное в честь крови Клана, что течет у нас в венах. Еще надеваем что-то блестящее как символ посмертного мира, куда попадают души достойных. Черный наряд… его… ну…

— …расценят как неуважение к Клану и как намек на то, что ты считаешь душу короля недостойной посмертной жизни, – договорил за нее Лютер.

Его голос звучал холодно, в устремленном на Элинор взгляде читался упрек.

Я фыркнула:

— Если бы знала это, то наверняка надела бы черное… – Злой взгляд Лютера метнулся ко мне, и я прикусила язык. – Вряд ли дело настолько страшное, – возразила я. – Я и других в черном видела.

— Это смертные гости, – пояснил Лютер. – С них спрос другой. Но если посетители решат, что ты надела черное в знак лояльности к смертным…

Вспомнилось, как Реми предупреждал: именно из-за возможной связи со смертными я рискую спровоцировать Оспаривание.