Материя. Том 1 - Константин Соловьев Страница 89

Но все же быстролетна эта страсть:

Я пообедал – и свободен снова;

Но если прелести лица совпасть

Случится с прелестью ума живого,—

Мой слух распахнут, как акулья пасть,

Чтоб милых уст не упустить ни слова[64].

Она пошатнулась и едва не упала, Лэйд успел удержать девушку за плечи. Мягко и осторожно, как берут случайно опустившегося на ладонь мотылька. Весила она, кажется, и того меньше.

Веки Сэнди затрепетали, а когда распахнулись, за ними уже не было ядовитого ртутного блеска. Вполне обычные человеческие глаза, голубые, как открытое море на рассвете, и вполне по-человечески испуганные.

— О, мистер Лайвстоун…

Он поспешно отступил в сторону, убедившись в том, что она держится на ногах. Но все равно еще несколько секунд ощущал предательский аромат жасмина, заблудившийся в его бакенбардах.

— Если ты намереваешься еще раз упасть в обморок, учти, в моей лавке нет английской соли, – пробормотал он, – разве что лавровый лист…

— Сварите из меня суп? – Сэнди беспомощно улыбнулась. – Кажется, я… Кажется, мне…

— Это все нашатырь, который юные девицы нюхают для похудания! – поучительно провозгласил он. – Я всегда говорил: чем морить себя голодом, лучше съесть добрый кусок свиного окорока с подливкой и выпить пинту легкого пива. Мистер Хиггс имеет на этот счет очень авторитетное мнение!

Она быстро пришла в себя. Очень быстро. Щеки немного порозовели, глаза вернули привычный блеск. У молодости, как бы ее ни корили, много достоинств. Лэйд не сомневался в том, что Сэнди благополучно дойдет до дома. Немного утомленная после хлопотного дня, но не сохранившая в воспоминаниях ничего дурного. Она еще не знает, какой ад развернется, как только она сомкнет веки… Лэйд почувствовал накатывающую на него тяжелыми приливными волнами дурноту.

— Вы и сами… немного бледноваты, – осторожно сказала Сэнди, – выпейте, пожалуйста, чаю с молоком, что я для вас оставила.

— Конечно. Выпью. О, вот еще что, мисс Прайс…

— Да?

— Завтра в лавку не приходите. И послезавтра. И… до конца недели.

Сэнди застыла, недоверчиво глядя на него.

— О нет. Только не говорите, что…

Лэйд закатил глаза.

— Господи, нет! Ты не уволена. Я же сказал: до конца недели! Просто я хочу провести большую ревизию. Знаешь, перетряхнуть все старые ящики в подвале, выкинуть разный хлам… Здесь будет до черта грязи и грохота. Больше, чем в Вестминстерском дворце в октябре[65]. Юной девице вроде тебя ни к чему дышать пылью и слушать те слова, которые я обыкновенно произношу во время генеральной уборки. Кроме того, мы с Диогеном отлично справимся сами. Верно, Дигги, старый ты мошенник?

— С того времени, как я стал во главе государства, я советовался только с самим собой, и это меня вполне устраивало! – бодро отрапортовал автоматон из своего угла. – Совершать ошибки я начал только тогда, когда стал прислушиваться к тому, что говорят советники.

— Вот видишь, наш ржавый старикан уже победил свою страсть к палиндромам! Он возьмет на себя часть работы. Ступай, ступай, не беспокойся.

Сэнди опустила глаза.

— Если вы настаиваете, мистер Лайвстоун.

— Не показывайся здесь до понедельника – и тогда я награжу тебя касуэллой[66] по одному только мне известному рецепту. Мне – и всем жителям Ломбардии. И не беспокойся, я сохраню твое жалованье за время вынужденного отпуска.