Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 9

Реальность ударила под дых.

Над ней нависали темные, закопченные балки потолка, проконопаченные паклей.

Свет пробивался сквозь маленькое, кривое оконце, затянутое чем-то мутным и слоистым. Не стекло. Слюда? Или бычий пузырь? Сквозь него мир снаружи казался размытым пятном.

Тишина.

Ни машин. Ни голосов. Ни звука лифта.

Только далекий, едва слышный звон церковного колокола. Бом… Бом…

Желудок скрутило спазмом такой силы, что Марина застонала. Голод был звериным.

Она села на лавке, сбрасывая тулуп. Тело затекло, шея не поворачивалась, каждый сустав ныл от ночевки на досках.

Она посмотрела на свои руки. Грязные, в саже, с обломанными ногтями. На запястье — дорогие часы Cartier, которые продолжали равнодушно отсчитывать секунды чужого времени.

— Окей, — сказала она вслух. Голос окреп, хотя и хрипел. — Я проснулась. Я здесь. Это не кома и не сон.

Она спустила ноги на земляной пол.

— План антикризисного управления. Пункт первый: инвентаризация активов. Пункт второй: гигиена. Пункт третий: поиск еды.

Она встала, пошатнулась, но удержалась.

— И пункт нулевой: разведка. Кто здесь власть и с кем договариваться.

Глава 1.5

Аромат будущего

Голова раскалывалась. Это была не просто мигрень, это был бунт организма, лишенного привычного топлива. Кофеиновое голодание наложилось на стресс и переохлаждение.

Марина подтянула кейс ближе к свету, падающему из слюдяного оконца. Щелкнули замки.

Внутренности кейса сияли стерильной чистотой, чуждой этому миру сажи и дерева.

Она начала перебирать сокровища.

Весы Acaia Lunar— бесполезны, батарейка села на морозе.

Темпер с ручкой из ореха — пока что просто красивая тяжелая штука.

Питчеры.

И главное.

Король ручного помола. Comandante C40. Тяжелый цилиндр из оружейной стали с накаткой из шпона.

Рядом лежал пакет. «Эфиопия Иргачефф. Натуральная обработка».

Марина прижала пакет к лицу. Даже через клапан пробивался аромат, от которого у неё задрожали руки.

Но сначала — топливо для тела.

Она пошарила в боковом кармане кейса. Пальцы наткнулись на шуршащую упаковку.

Протеиновый батончик «Шоколад-Брауни». Заначка на случай затянувшихся переговоров. Срок годности истекал через месяц, но сейчас это не имело значения.

Марина разорвала обертку.

Она не ела его — она его уничтожала. Сухая, вязкая масса со вкусом химического какао и сахарозаменителя показалась ей пищей богов. Она слизывала крошки с фольги, чувствуя, как глюкоза (пусть и медленная) начинает поступать в кровь.

— Жить будем, — прошептала она. — А теперь — просыпаться.

Она открыла кофемолку.

Засыпала зерна.

Звук падающих кофейных бобов — сухой, звонкий шорох — прозвучал в тишине избы как музыка.

Марина надела рукоятку.

Первый оборот.

Хр-р-р-щик.

Стальные жернова вгрызлись в твердое зерно.

Этот звук был механическим, ритмичным, агрессивным. В мире, где звуки были природными (ветер, треск дров, вой), звук немецкого механизма казался чем-то инопланетным.

Марина крутила ручку, чувствуя сопротивление. Вибрация передавалась в ладонь. Это успокаивало. Это была знакомая работа.

Она высыпала коричневый порошок прямо в питчер. Залила остатками талой воды.

Поставила питчер на угли, придвинув его кочергой (нашлась у печи) к самому жару.

Минута. Две.

Вода зашипела. Темная шапка кофе начала подниматься, пузырясь по краям рыжей пеной — крема.