Алый трон - Эми Лиоу Страница 9

Однако он недооценивает опасностей моего положения.

Ракхти запрещено покидать территорию храма, пока она не уйдет на покой. Это одно из многих правил, которых она должна придерживаться, пока служит сосудом Рашматун. Сегодня, когда моя святость под вопросом, а также учитывая мой возраст и засуху, я должна изображать идеальную Ракхти.

В конце концов, мое высокое положение зиждется на лжи: я не сосуд богини, но притворяюсь, будто это так. Я заявляю, что чиста и непорочна, но внутри меня живет демон.

Даже Икта не подозревает об Иламе, хотя знает, что я не сосуд Рашматун.

Именно в такие моменты обнажается пропасть между нами. Прошло почти десять лет с тех пор, как мы расстались, и четыре года с тех пор, как он вернулся ко мне. Столько всего случилось за эти шесть лет. Столько всего случилось с тех пор, как мать заставила меня стать Ракхти и выгнала Икту, предоставив ему самому заботиться о себе. В храме никто не подозревает, что мы родные брат и сестра.

Я делаю глубокий вдох, успокаивая нервы. Я не могу винить Икту за то, что он хочет видеть сестру игривой и беззаботной. Разве это не естественно? Я младше его на семь лет. Икте повезло, что его приютил знаменитый профессор, который отправил его в университет, хотя только кровным сыновьям кишари позволено там учиться.

Он любил, и его любили. Брат не в состоянии понять, почему я так осторожничаю.

— Нет, спасибо, – отвечаю я, выхватывая из стопки на столе древнюю рассыпающуюся книгу. – Лучше сосредоточусь на сочинениях ученого с дурной репутацией.

У брата вытягивается лицо. Он продолжает молча возиться со своими механизмами.

«Разум есть океан безграничной силы – реальность ограничена лишь твоим воображением. Когда ложь становится правдой? Все очень просто: когда ты веришь, что это правда».

Мое внимание привлекает только начало книги. Остальное – мрачные примеры того, как работает аритсийская магия. Большинство из них давно не тайна для широкой публики. Все знают, что шаманы происходят от самих Прародителей, поэтому кровь кишари считается священной, а чистота родословной определяет силу шамана. Я много раз читала эту книгу. Однако упорно продолжаю ее перечитывать в надежде свежим взглядом обнаружить что-нибудь новое о магии крови.

Сегодня этого снова не случилось.

Но разве может быть иначе, если книги, о ней повествующие, запрещены для простых читателей и под строгим надзором хранятся в университетских библиотеках? Книга Привинду стала моей главной надеждой; я была вне себя от радости, когда откопала ее в забытом углу храмовой библиотеки. Моя надежда не оправдалась.

— Уткнулась носом в очередную книгу, Маленький богомол? – раздается сзади резкий голос. Я испуганно оборачиваюсь, но тут же с облегчением вздыхаю при виде гибкого мускулистого силуэта, возникшего между шкафами. Вероятно, Керан воспользовался одним из обнаруженных им скрытых проходов. – Тебе что, больше нечем заняться, кроме как набивать голову формулами, датами и детскими сказочками?

Илам тихо шипит.

Керан, самоуверенно ухмыляясь, выходит на свет. Белая кожа контрастирует с черной одеждой, а шрам, идущий от носа к левому уху, придает мальчишескому лицу свирепость. Несмотря на непривычный цвет лица, деннарца в нем выдают именно глаза – ни у кого в Аритсье нет такого разреза. Когда он широко ухмыляется, они принимают форму полумесяца. Половину времени его взгляд остер, как наточенный нож, другую половину рассеян, как будто Керан погружается в сон наяву.