Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 9

Венли настроилась на ритм мира. Это ведь неправильный ход мыслей о тех временах.

Она задержалась на перекрестке, оглядывая шедших за ней соплеменников. В их числе были ее товарищи из Уритиру, покинувшие башню вместе с ней: Дул, Мазиш и Шумин. Основную часть группы составляли первоначальные слушатели, и, наконец, здесь были Лешви и ее Небесные. По дну ущелий спокойно текла вода, которой по большей части можно было избежать, идя вдоль стен. Вероятно, поток станет более мощным ближе к буре, но Венли надеялась, что не настолько, чтобы им пришлось покинуть ущелья. Буря бурь обычно приносила куда меньше дождя, чем Великая буря.

Круто развернувшись, Венли прошла через рой спренов жизни, миновав камень в форме ветки дерева. Ветром оторвало одинокую палку, и она оказалась здесь, где с течением времени ее покрыл слой крема. Подобные образования, как правило, бывали полыми: наступишь – проломится, поскольку исходное дерево сгнило, оставив такую вот оболочку.

Мысли могут точно так же обращаться в камень. В своих воспоминаниях Венли была «вынуждена» сидеть и учиться, но сколько в этом правды? Она занималась, потому что любила песни, любила узнавать новое и любила проводить время с матерью. Причина обиды крылась не в самой работе, а в том, что Венли не чувствовала одобрения.

А что же сестра? Сестра делала то, что требовалось их народу, даже если Венли не была способна это признать. Лелеять обиду и дальше – все равно что взять палку и покрыть кремом: если не проявить осторожности, правда внутри сгниет. И останется полая ложь.

Вместо этого Венли обратилась к другим воспоминаниям: о прекрасных вечерах, когда она пела Эшонай то, что выучила, и они вместе смеялись и смотрели на Расколотые равнины. Венли настроилась внутри себя на мир, потом на благоговение. Она находилась в дивном месте. Следует наслаждаться этим ущельем и его буйной экосистемой.

Плотный влажный воздух напоминал первый вдох аромата чая, наполненный паром и запахом трав. Со стен свисали лозы. Тут и там прорастал сланцекорник, сотни его ярких разновидностей, справа от Венли за стену цеплялись желтые ростки. Они были похожи на веера или наскоро пролистанные книги.

Под ногами бегали кремлецы по лесам, которые наверняка казались им огромными, а Венли – крошечными диорамами. Такие делала Кунона, тщательно выстраивая каждый кусочек камня и каждое крохотное растеньице.

Кунона… погибла, когда родилась Буря бурь. Венли бросила взгляд в темное небо, видимое сквозь узкую щель высоко над головой. Там от туч отражались красные всполохи. Двинувшись к центру, слушатели вступили на опасную территорию.

Вдалеке Венли по-прежнему слышала ритм. Тот, на который шла. Чем ближе они подходили, тем отчетливее она разбирала тон: какой-то нестройный, с хаотичным ритмом. Справа от нее на резном листе сидел фиолетовый кремлец. Он будто бы следил за ней, и она запела ему в радостном ритме.

Подсвечивая себе самосветом, с Венли поравнялся Тьюд. Под его ногой негромко хрустнуло прогнившее бревно, обломки подхватило течением и понесло назад, мимо группы слушателей.

— Венли, – произнес он в ритме тревоги, – ты уверена в выбранном курсе? В той стороне Буря бурь.

— Скорее всего, она выставлена и остановлена в определенном месте, – ответила Венли. – Он так уже делал: перемещал бурю туда, где хотел внушить людям страх и трепет. – Она помедлила. – Тьюд, там идет бой. Люди и певцы сражаются за Нарак. Я же рассказала тебе, что сообщил Рлайн? О договоре между людским королем и Враждой и о странных условиях, по которым каждая сторона сохраняет за собой то, что завоюет за эти десять дней.