Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 90

Однако прежде чем он успел встать, кто-то схватил его за руку.

Глаза Мо Жаня расширились от изумления, и в их иссиня-черных глубинах сверкнули лиловые искры.

— Ши Мэй?

— Больно… Не уходи…

Глаза лежащего на постели юноши по-прежнему были закрыты. Похоже, он разговаривал во сне.

Мо Жань оторопело застыл на месте. Ши Мэй никогда никого ни о чем не просил: он всегда сам помогал другим, не ожидая за это никакой благодарности. Лишь в глубоком сне он мог так искренне попросить Мо Жаня не оставлять его.

Так что Мо Жань сел обратно на кровать и продолжил неторопливо массировать Ши Мэю живот, внимательно вглядываясь в его лицо. В воздухе за створками широко распахнутого окна парили персиковые лепестки. Совсем стемнело.

Когда Мо Жань наконец вспомнил о том, что обещал маленькому братцу вместе поужинать, было уже за полночь.

— Плохо дело! – Мо Жань резко вскочил и хлопнул себя по лбу. – Ужас, ужас, ужас!

Ши Мэй уже давно спал беспробудным сном, поэтому Мо Жань выбежал из павильона и стрелой понесся по улице, намереваясь бежать прямо к темнице. Однако небо над его головой внезапно озарилось голубоватым сиянием, и сверху спустился старейшина Сюаньцзи с маленьким мальчиком на руках, который, в свою очередь, держал глиняный горшочек.

— Старейшина!

Старейшина Сюаньцзи взглянул на Мо Жаня с укором:

— Что случилось? Ты же говорил, что сам за ним придешь! Если бы я не забеспокоился и не сходил в темницу, Юй… кхм, мой ученик, чего доброго, до утра просидел бы в той пещере.

— Неразумный ученик виноват.

Мо Жань опустил голову и немного помолчал, после чего, не сдержавшись, вскинул глаза на Ся Сыни:

— Братец…

Старейшина Сюаньцзи опустил мальчика на землю. Тот, по-прежнему сжимая в руках горшочек, спокойно взглянул на Мо Жаня и спросил:

— Ты ужинал?

И это первое, о чем он спросил после произошедшего?

— Не-не-нет еще… – растерянно пробормотал Мо Жань.

Чу Ваньнин подошел ближе, протянул ему горшочек и ровным тоном произнес:

— Еще горячий, поешь.

Мо Жань еще долго не мог сдвинуться с места. Когда же он наконец пришел в себя, то тут же заключил мальчика в объятия вместе с его горшочком.

— Конечно, обязательно поем.

Этот маленький дурачок так боялся, что бульон остынет, что даже снял верхнюю рубашку и завернул в нее горшок. Обняв мальчика, Мо Жань почувствовал, каким холодным было его тельце.

Мо Жань легонько потерся лбом о его лоб, и у него вдруг вырвались искренние слова, которые он за обе жизни еще ни разу не произносил:

— Прости меня, я очень виноват.

Попрощавшись со старейшиной Сюаньцзи, Мо Жань с Ся Сыни добрались до павильона.

Верхняя рубашка мальчика так измялась, что носить ее уже было нельзя. Боясь, что братец замерзнет, Мо Жань пошел в комнату за одеялом.

Чу Ваньнин тем временем зевнул, забрался на скамейку, не выпуская горшка из рук, и уже собрался наполнить бульоном пару пиал, как вдруг его взгляд упал на остатки пирожков, которые ранее ел Ши Мэй.

Чу Ваньнин молча спрыгнул со скамьи, добрел до спальни и с каменным лицом воззрился на юношу, лежащего на постели. Он не разозлился, даже слова не произнес; ему лишь почудилось, будто меж его костей поползли пронизывающие морозные струйки и враз уничтожили все тепло, превратив сердце в неподвижный кусок льда.

Когда Мо Жань вернулся на кухню, Ся Сыни по-прежнему сидел за столом возле окна, сложив руки перед собой. Одна его нога покоилась на скамье, а другая свободно свисала вниз.