Дом Вечности - Мара Вульф Страница 90

Я едва заметно улыбаюсь.

— На это я, собственно, и рассчитываю, – признаюсь я, а затем кладу голову на стол, потому что мои друзья смеются еще громче.

Оставшуюся часть дня я провожу в какой-то прострации, так что проваливаю тест по истории, а вечером едва не опаздываю на тренировку. На самом деле я заснула, пытаясь готовиться к экзаменам.

Калипсо уже оседлана и взнуздана и стоит рядом с Персеем. Аттикус беседует с Ноксом, когда я врываюсь в гнездо, на ходу застегивая куртку.

— А я уж думал, что ты не придешь, – говорит Аттикус с непроницаемым выражением лица.

— Как будто я когда-то игнорировала твои приказы, – огрызаюсь я, вызвав у Нокса смешок.

— Может, мне полететь с вами? – предлагает он. – А то перегрызетесь по пути.

— Нет, – отвечаем мы с Аттикусом одновременно, и Нокс смеется еще громче.

— Взлетаем. – Аттикус поворачивается к Персею, который нервно топчется на месте, а я быстро пристегиваю кобуру и прячу внутрь плеть. Вскакиваю на Калипсо как раз в тот момент, когда Персей устремляется вперед. Пожелание удачи от конюшего я скорее чувствую, чем слышу. Мы отталкиваемся от стартовой площадки и взмываем в небо плечом к плечу. Это ощущение восторга ни с чем не сравнимо, и, пожалуй, я никогда не привыкну к первым секундам взлета. Даже мой первый самостоятельный сбор времени не подарил такого чувства легкости и свободы. На первом курсе собиратели-новички сопровождают опытных хронистов, и лишь на втором нам позволяют выходить одним, получив личную норму. В отличие от других рекрутов, у нас нет наставника, и мы подчиняемся напрямую воздушному командиру.

Аттикус поворачивается ко мне и коротко кивает:

— Готова?

Я улыбаюсь и тоже киваю. Он не улыбается мне в ответ, но это не портит мне настроение. Аттикус ускоряет темп, но Калипсо держится вплотную к Персею, что называется, копыто в копыто.

Мы летим в сторону Далмации – горного хребта, который отделяет Акинфос от моря на севере. Аттикус направляет нас к одной из заброшенных деревушек, расположенных в ущельях. Раньше там текла полноводная река, а теперь осталось лишь иссохшее русло. Мы приземляемся на окраине деревни и отпускаем пегасов прогуляться, а сами направляемся бок о бок к домам.

— Здесь, наверное, было красиво, – нарушаю я молчание. Небольшую долину окружают величественные горы. Воздух здесь гораздо чище, чем в городе, хотя все покрыто тем же вечным пустынным песком. – Людям наверняка было нелегко оставить свой дом. – Я бросаю взгляд на Аттикуса. Он молчит, но внимательно изучает окрестности.

— Конечно, нелегко, – наконец говорит он и смотрит на меня. – Никто и никогда не должен вынужденно покидать свою родину. – Сколько всего невысказанного звучит в этой фразе!

— Такого бы не случилось, если бы они лучше заботились о мире.

— Это очень упрощенный взгляд на вещи. – В его голосе слышится легкий упрек.

— Тогда объясни мне свою точку зрения. Я вся внимание.

Мы подходим к первому дому, и я, не сдержав любопытства, толкаю дверь. Внутри все еще стоит мебель, на столе осталась забытая кофейная кружка, а подоконник заставлен горшками с высохшими травами и цветами.

Аттикус останавливается позади меня, заглядывая через мое плечо. Его тело почти прижимается к моему.

— Они будто надеялись вернуться, – бормочу я, остро ощущая его близость. Когда он резко отстраняется, я делаю шаг вперед. На стене рядом с буфетом висят фотографии семьи: родители с тремя детьми и, как я подозреваю, бабушка с дедушкой. Мои бабушка и дедушка погибли в бою за Верити. Родители долго не решались завести детей на Этернити – все надеялись, что смогут однажды вернуться. Напрасно.