Память мёртвых на Весах Истины - Анна Сешт Страница 93

Освобождённое Ка Тиити направило её.

«Меня использовали, чтобы… чтобы…»

Шепсет сорвала покрывало, наощупь такое отвратительное, словно уже сгнило, пропиталось разложением. Хотелось немедленно омыть руки, но такой роскоши в её распоряжении не было.

Девушка распахнула крышку и в тот миг вспомнила, чьё имя увидела на фигурке.

Тиити, Хемет-Нэсу-Урет – последняя, кто носил этот титул. Покойная супруга Владыки. Мать старшего царевича.

Ужас охватил Шепсет удушливой волной. Этот ларец был посвящён одному человеку, и каждая из фигурок обладала его лицом и именем, окружённая знаками искажённых защит.

Рамсес Усермаатра-Мериамон.

Взгляд затуманился. Дрожащей рукой Шепсет потянулась, взяла одну из статуэток, изображавшую Владыку омертвевшим и беспомощным перед своими врагами. Каждая, абсолютно каждая из них несла в себе какой-нибудь жуткий недуг или увечье. Их создатель словно хотел обрушить на жертву все возможные проклятия, чтобы хоть какое-нибудь из них пробило кажущиеся нерушимыми защиты Рамсеса.

В следующий миг всё вдруг стихло. Свет факелов полыхнул ярче.

— Твари отступают! – воскликнул Нахт.

Сердце Шепсет забилось чаще. Они выберутся отсюда, освободят всех. А этот ларец она покажет Таа как одно из самых важных доказательств.

И всё же что-то не давало ей покоя…

— Помнишь, как пища, утварь и «вещи всякие прекрасные»[59] попадают к умершим на Ту Сторону? – спросила она, откладывая статуэтки Владыки.

— Жертвы, которые кладутся в гробницу. Или их миниатюрные копии.

— А ещё то, что наносится на стены гробницы посредством магических формул. «Тысячи хлебов, тысячи алебастровых сосудов, тысячи кувшинов пива…». Ищи изображение оружия!

— Это ещё зачем? – удивился меджай. – Да здесь и рельефы в основном сбиты.

— Делай, как я говорю, прошу, – не отрываясь от своего занятия, проговорила Шепсет, продолжая быстро, но аккуратно заменять формулы проклятий титулом Маахеру.

Краем глаза она увидела, как Нахт покачал головой, но всё-таки пошёл к ближайшей стене, когда Хека подтолкнула его.

— Боги, да сколько же их здесь… – невольно вырвалось у Шепсет.

Но она была вознаграждена за каждое снятое проклятие. И казалось, что силы её не тают от этих чар, а, напротив, нарастают. Мёртвые были благодарны жрице, делились с ней всем, чем могли. В некоторые моменты, освобождая кого-то, она не слышала рядом шёпот и вдох – и тогда понимала, что это Ка было похищено у ещё живого человека. Оставалось только надеяться, что сила слова, произнесённая в Абджу, не упокоит этих людей прямо сейчас и навечно.

– Хекерет-Нэсу Шепсет, царская дочь, тайная, неназванная…

Этот голос заставил девушку замереть, оглядеться. Он не был частью хора мёртвых, но и не звучал из какого-то конкретного места гробницы. Казалось, обернись – и говоривший будет прямо за спиной. Или по любую сторону от тебя.

– Я ждал тебя здесь, моя лучшая ученица. Наконец-то ты решилась прийти.

Судя по всему, Нахт ничего не слышал, потому что продолжал осматривать преломившиеся стены гробницы, теперь стоящие в случайном порядке.

— Пришла пора призвать тебя к ответу, – тихо, но твёрдо сказала Шепсет. – За смерть Имхотепа. За то, что ты напрямую участвовал в падении Владыки. И за то, что ты сделал со мной.

Смех Сенеджа был беззлобным, и отвечал он почти растерянно: