Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 93

Дальше он действовал быстро. Подхватил ключи, лежавшие там, где он их бросил, забрал свечу с лестницы, осмотрел Браму в поисках сапфира. На шее Брамы камня не было.

Оказалось, он отлетел в угол при падении. Не веря своей удаче, Рамад подобрал его, чувствуя, какой тот тяжелый: по весу свинец, а не кристалл. Сапфир оплетен был кожаным шнурком, покрытым чем-то черным и липким, но даже в таком виде чувствовалась что это могущественный артефакт.

Разглядывая его, Рамад потерял счет времени. Он встряхнул головой, вспомнив яростную битву, из которой сбежала Румайеш. Он понятия не имел, что с Мерьям, и должен был вернуться к ней…

Но что делать с Брамой?

Он забрал у нападавшей нож, осторожно подошел к Браме… Боги всемогущие, его рот шевелился, голова моталась из стороны в сторону, но глаз он так и не открыл, даже пламя свечи его не пробудило.

Мерьям смогла бы найти ему применение, но у этого человека была сила и множество последователей – он казался опасным. Рамад поближе рассмотрел шрамы, пересекавшие его лицо, шею и руки. Неизвестно, где он их получил, но выглядело так, что перерезать ему глотку будет милосерднее, чем оставлять мучиться. И Рамад чиркнул ножом по горлу.

Хлынула кровь. Он обернулся к женщине. Молода, еще может пожить по-человечески. Или собрать сторонников Брамы… Но эти люди совсем недавно были одержимы черным лотосом – вряд ли они остались бы с ней надолго, без своего-то спасителя.

Рамад сохранил ей жизнь. Он поднялся наверх, отыскал в комнатушке свои сапоги, взял со стола меч и ушел.

Глава 23

Дауд плелся к цветущим садам, рядом походкой старой гиены шел Король Шукру: сутулый, c лысиной на макушке и голодным, пронзительным взглядом. Таких стая обычно жрет, чтобы не задерживали в пути.

За ними, как и в прошлый раз, шли Зандр со стражником, но сегодня они тащили связанного человека с кляпом во рту – скарабея, выжившего в Ночь бесконечных клинков.

Вдоль горизонта неровной линией тянулись адишары. Их шипастые ветви не двигались, даже воздух замер, словно деревья внимательно ждали, что же предпримут Король с Даудом.

— Мой повелитель, – начал Дауд, – можем ли мы поговорить о человеке, которого привезли с собой?

— Он скарабей, – бросил Шукру, проводя их в проход между ветвями.

За опушкой оказалась широкая поляна, на ее дальнем конце росли деревья, не похожие на остальные. Здоровые адишары были больше похожи на кусты – их коричневые с зеленью на конце ветви густо росли от самого основания толстых корявых стволов. Листья на них были маленькие, похожие на острия пик, знаменитые цветы прятались в бутонах цвета индиго. Но адишары, к которым привел Дауда Шукру, оказались черными, листьев на них почти не было, равно как и бутонов. На Бет За’ир Шукру показывал ему одно дерево, но тут черная полоса тянулась глубоко в чащу – не меньше дюжины деревьев стояли, прижавшись друг к другу, словно потерянные, умирающие в пустыне дети.

— Прошу, ваше величество, – продолжил Дауд, – позвольте мне взять нож.

Не ответив, Шукру поманил стражника, чтобы подвел скарабея. Тот послушался, поставил узника на колени.

— Зачем? – спросил Король, переведя на Дауда испепеляющий взгляд.

Высившийся у него за спиной Зандр покачал головой: не испытывай судьбу. Но Дауд уже все решил. Пленный был почти мальчишкой – недокормленным, с загнанным взглядом, намекавшим на ужасы, творившиеся в королевских темницах. Он храбрился перед неминуемой гибелью, но глаза его выдавали: взгляд нервно метался между Шукру и Даудом. Ему хотелось умереть не больше, чем целовать туфли Короля.