Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 94

— Элен!

Казалось, окрик прозвучал прямо в голове. Он напоминал голос матери.

Но затем ей на плечо легла рука.

— Элен! – раздался грубый шепот прямо в ухо.

— Нет, – с трудом произнесла она, – пожалуйста, не останавливай меня.

Но мольба не помогла, волна вырвалась у нее из рук и ушла в невидимое море окружающего пространства. Сердце Фогеля колотилось в бешеном ритме.

Перед глазами стояло лицо Томаса, в ушах звучали слова Ирен об отце и матери. Элен стряхнула руку тети с плеча. Нужно было попытаться еще раз.

— Сейчас же пройдем со мной, – жестко сказала Сесиль, хватая племянницу за руки. – Все кончено.

— Что ты делала? – спросил Фогель. Грудь у него судорожно вздымалась. Он перевел взгляд на Сесиль. – Что она делала?

Элен снова потянулась ладонями к его груди, но тетя резко оттолкнула ее. У Элен больше не осталось сил продолжать.

— Она не в себе. Я сейчас уведу ее из палаты.

— Скажи мне, что ты делала?.. Что… что это было?

— У вас жар, господин лейтенант, – сказала ему Сесиль. – Я прослежу, чтобы к вам прислали другую медсестру.

Фогель сел в кровати.

— Гоните ее отсюда! Она не должна больше появляться в больнице. Или я потребую арестовать ее. Это приказ, сестра!

Сесиль прищурилась и склонилась над Фогелем, так что ее губы оказались в сантиметрах от его уха.

— Вы живы лишь благодаря Господу нашему и моему великодушию. И если вы что-то попытаетесь доложить своему начальству, никто не поверит. Все подумают, что вы не в себе и что мозг ваш отравлен. Так что вы ни слова не скажете, – тихо, но четко проговорила монахиня. У лейтенанта заходили желваки оттого, что ему посмели бросить вызов, а Сесиль продолжила без тени покорности в голосе: – А ее вы и пальцем не тронете. Иначе каждый раз перед сном, пока вы находитесь в стенах этого здания, вы будете задаваться вопросом, проснетесь ли вы утром.

Фогель побледнел, а Сесиль выпрямилась и сказала:

— Спокойной ночи. – После чего вывела Элен из палаты. – Ни слова, – предупредила она и повела племянницу длинным больничным коридором, пока они не вошли в пустую часовню.

— Мне нужно вернуться, – выдохнула Элен.

Если бы Сесиль не остановила ее, все бы получилось!

— Нет. – Сесиль встала в проходе часовни с высоко поднятой головой. Она выпрямилась так же решительно, как там, в Дьеппе, когда закрыла собой Томаса и ей в грудь был направлен пистолет Фогеля.

— Но Томас умрет, – попыталась объяснить Элен, – если я не… если не закончу то, что начала. То, что ты остановила.

— Я знаю. – Монахиня не сдвинулась с места.

— Ты должна позволить мне вернуться, Сесиль.

— Не могу.

Элен рванулась вперед, но тетя схватила ее за плечи и встряхнула, приводя в чувство:

— Все кончено!

Паника охватила Элен. Она не могла позволить Томасу умереть. Ведь она была так близко, у нее почти получилось!

— Но я могу спасти Томаса! – Элен попыталась вырваться, но Сесиль оказалась на удивление сильной и держала ее крепко. – Ты позволишь человеку вроде Фогеля жить вместо доброго и хорошего? Выберешь нациста, а не Томаса? Неужели ты так малодушна?!

Элен стала вырываться сильнее. Ей хотелось орать, пока не сорвет горло. Она была в ярости, что тетя остановила ее, но еще больше она злилась на себя из-за того, что потерпела неудачу. Сесиль отпустила Элен, но перехватила кисти ее рук и положила себе на грудь.