Клятвы и руины - Хелен Шойерер Страница 94

Тея выругалась, когда он проткнул иглой ее кожу.

— Болит сильнее, чем когда он меня ранил.

— Ты привыкнешь.

— Прелестно.

— Затем нужно повернуть руку вот так и протянуть иглу насквозь. Вот она и выходит с другой стороны раны. Прямо напротив первого прокола.

Ему казалось, что Тея отвернется, однако ученица внимательно наблюдала, как он протыкает иглой кожу, – казалось, она позабыла о боли и теперь внимательно впитывала новые знания.

— Теперь попробуй ты, – он протянул ей иглу. – Однажды тебе придется делать это самой.

Нахмурившись, Тея подчинилась. Тихо ругаясь, она зашивала иглой свою плоть.

— Края раны должны слегка соприкасаться, но не слишком плотно. Узел должен лежать ровно.

Уайлдер потянулся за флягой, стоявшей у ее ног, и сделал глоток огненной настойки. Жидкость приятно обожгла горло.

— Вообще-то она для медицинских целей, – проворчала Тея и прикусила губу, заканчивая зашивать рану.

В ответ Уайлдер сделал еще один глоток.

— Знаешь, как завязать узел?

— Теоретически – да. На себе все ощущается по-другому. Я не могу помочь себе этой рукой…

— Я покажу. Идеально не получится, но сгодится.

Уайлдер показал ей, как намотать иглу на нитку, чтобы затянулся узел, а затем протянул свой кинжал, чтобы она отрезала оставшуюся нить.

Закончив, Тея со стоном опустилась на край фонтана.

— Это было ужасно неприятно.

— Рану нужно еще раз промыть и перевязать.

— Подожди минутку, Боевой Меч. Дай отдышаться.

Волосы упали ей на глаза, и больше всего на свете Уайлдеру хотелось протянуть руку и заправить их ей за ухо. Но он не стал этого делать.

— В самом сердце битвы или в дороге без припасов возможности отдышаться не будет.

— Да ну, как же ты это понял?

— В дороге без припасов.

— Кто бы сомневался.

Она подобрала окровавленную рубашку, здоровой рукой и зубами оторвала кусок ткани от подола. Затем смочила его огненной настойкой и приложила к только что зашитой ране, изрекая разнообразные ругательства.

— Не знал, что ты промываешь раны так, – сказал он, вспомнив, как она отчитала его за то, что он порвал свою рубашку, когда обрабатывала его рану после битвы со жнецами.

— Как видишь, учусь у лучших.

С этим Уайлдер спорить не стал. Он провел рукой по лицу, его одолела усталость: игры разума от жнеца, боль Теи, невозможность общаться с ней так, как ему хотелось.

— Смотри, чтобы не воспалилась.

— Какой ты властный, – хмыкнула она и, морщась, пошевелила рукой.

— Издержки должности.

— То есть это не черта твоего милейшего характера?

— Это тоже.

В ответ Тея лишь перевела взгляд на темное небо.

— Как думаешь, они вернутся?

Уайлдер задумался.

— Точно не в ближайшее время… – задумчиво произнес он.

— Но нам все равно пора ехать дальше?

— При обычном раскладе я бы так и сказал. Но ты ранена, а я не до конца пришел в себя. Думаю, нам нужно отдохнуть.

— Я справлюсь.

— Да, ты – вполне. Но раз честность – основа наших отношений на данный момент… Насчет себя я не уверен. Жнец серьезно меня потрепал.

Эти слова дались с трудом. Он никогда не признавался в слабости после боев. Но сейчас он чувствовал себя обессиленным и уязвимым и потому переживал о том, как перенесет дорогу, о том, что не сможет обеспечить Тее полную защиту. Впрочем, она в защите и не нуждалась.

Уайлдер поднял глаза и наткнулся на ее изучающий взгляд. По одному ее выражению лица он понял, что Тея увидела больше его прошлого, чем призналась. Его щеки запылали – стыд напоминал о себе.