Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 95

Цзяньгуй!

Трупы пятнадцати стражниц были подвешены на ветвях пышно цветущих персиковых деревьев во дворе павильона. Пробегавший по рощице легкий ветерок раскачивал мертвые тела в свисающих до самой земли длинных юбках и колыхал их алые рукава. Издалека они напоминали пятнадцать срезанных цветков, которые кто-то вывесил сушиться на солнце, и в этом была некая мрачная красота.

Кричала одна из юйминь более низкого ранга, которая принесла гостям завтрак. Едва живая от страха, она дрожала всем телом; рядом на земле валялась бамбуковая корзинка, из нее вывалились миски с кашей и сладостями.

Заметив стоящего посреди двора Мо Жаня, прислужница затряслась еще сильнее. Она завела дрожащую руку себе за спину и принялась что-то там нашаривать.

— Нет, это не я, послушайте… – начал Мо Жань, невольно сделав шаг к юйминь.

Но было поздно: она уже коснулась строки заклинания, располагавшегося на ее пояснице в виде татуировки. С помощью таких татуировок юйминь могли мгновенно сообщать друг другу о серьезных происшествиях. Уже через миг в рощу у павильона стали слетаться юйминь со всего Персикового источника, и все кругом покраснело от множества трепещущих багряных крыльев.

Однако стоило юйминь увидеть тела мертвых стражниц, как они тут же застыли от потрясения.

— Сестрица!!!

— Сестра…

Мертвая тишина взорвалась истошными криками и рыданиями юйминь. Ужасный шум немедленно привлек к павильону совершенствующихся со всего Персикового источника. Вскоре павильон Линсяо со всех сторон окружила разгневанно галдящая толпа.

— Мо Жань! И что же ты скажешь на этот раз?

— Убийца! Помешанный!

Разъяренные юйминь громко плакали и вторили им:

— Жизнь за жизнь! Убейте его! Убейте!

У Мо Жаня действительно не было слов для оправдания. Он смог произнести лишь одно:

— Будь я убийцей, разве стал бы я сидеть у павильона Линсяо и ждать, пока вы придете и схватите меня?

Юйминь с огненно-рыжими волосами повернула к нему заплаканное лицо и презрительно сплюнула:

— Тьфу! Та-такое натворил, а еще, еще смеешь…

Кто-то из толпы гневно крикнул:

— Если убийца не ты, а кто-то другой, то почему он убил всю стражу, а тебя не тронул?

— Вот-вот!

— Да уж, правду говорят, чужая душа – потемки!

— Даже если убийца не ты, он все равно наверняка как-то с тобой связан! Иначе зачем ему оставлять тебя в живых?! Скажи нам!

— Пусть заплатит кровью!

Мо Жань был очень зол, но в то же время ему стало смешно.

Некогда он косил людей, как траву, и никто не осмеливался даже пикнуть о том, что он должен заплатить за это кровью. Теперь же он был совершенно невиновен, но все хором кричали, что его следует покарать. М-да, ох уж эта новая жизнь… Мо Жань прикрыл глаза, собираясь еще что-то сказать, но в небе вдруг промелькнула алая вспышка.

Из поднебесья появилась Верховная бессмертная юйминь, плавно опустилась на землю и обвела место преступления ледяным взглядом. На ее лицо было страшно смотреть.

— Мо Вэйюй.

— Верховная бессмертная, – кивнул ей юноша.

Пару мгновений она молча смотрела на него, затем подошла к мертвой стражнице и приподняла за краешек окровавленную лозу, обвитую вокруг ее шеи.

— Где ваше оружие? Предъявите его.

Мо Жань молчал.

— Не желаете?

Мо Жань тяжело вздохнул. За время, что он занимался совершенствованием в Персиковом источнике, его Цзяньгуй видели многие. Кроме того, после убийства Восемнадцатой он показал ее целой толпе. Если он сейчас достанет Цзяньгуй, то будет достаточно лишь сравнить ее с обрывками лозы на шеях мертвых стражниц, чтобы выдвинутые против него обвинения стали еще более тяжелыми. С другой стороны, если он откажется показать оружие, это также будет расценено не в его пользу.