Алый трон - Эми Лиоу Страница 95

— Кровавая бойня была убийством, – произносит она наконец. – И убийца должен понести наказание.

Если бы она знала, что в этот самый момент делит трапезу с убийцей.

— Кто тебе это сказал, Медха? Родители? Друзья?

Она сжимает губы в тонкую линию. Мгновение размышляет, не признаться ли мне. В том, как Адарш заставила их с Нали поселиться в храме Гханатукх, в их изначальных намерениях, в том, как она будет пытаться выведать правду у Ракхти и слуг и как Нали будет использовать хадон, чтобы раскрыть храмовые секреты. К сожалению, в мыслях она не проговаривается, как именно Нали намерена применять хадон.

В конце концов Медха решает не откровенничать. Хватка ее матери подобна невидимому подводку, который сжимается вокруг шеи всякий раз, когда Медха теряет бдительность.

— Убивать людей – это неправильно, – говорит она.

— Конечно. Но если найдешь убийцу, что ты с ним сделаешь? Успокоит ли это твоих призраков?

Она моргает. Затянувшуюся тишину наполняют шорох барабанящего по крышам дождя и ароматы еды.

В кои-то веки в ее голове тревожная пустота.

— Если ты не знаешь, что случилось во время Кровавой бойни, может быть, об этом ведают другие боги? – спрашивает она наконец. – Знаю, знаю, я не должна об этом упоминать, но… никто так и не ответил на мои вопросы. – Она опускает взгляд на еду с таким несчастным выражением лица, что мне хочется ее порадовать. – А мне очень нужно знать.

Возможно, Медха еще слишком мала, чтобы понимать смысл моих слов, хотя она гораздо сообразительнее девочек ее возраста. Я наливаю нам воды.

— Если сама Рашматун не ведает, что случилось во время Кровавой бойни, с чего ты решила, будто другие Прародители знают?

Внезапно на ум приходят воспоминания о моем собственном отборе, сопровождаемые воспоминаниями о Чандри. Я боялась, что другие Ракхты узнают: я здесь, потому что моя мать убила остальных кандидаток. Боялась, что другие боги раскусят мой обман и приговорят к участи худшей, чем смерть.

Но ничего такого не случилось. Став Ракхти, я решила, что никаких богов просто не существует.

Я редко общаюсь с другими Ракхтами и за все время так и не выяснила, действительно ли они сосуды своих богов и богинь. Некоторые ведут себя так, как будто они и есть эти самые боги и богини. И все же порой Ракхты говорят или делают что-то до такой степени отличное от их обычного поведения, что я почти верю в их божественную суть.

Я убедила себя, что все это обман, но на самом деле просто боюсь спросить напрямик. А теперь еще письмо Асахара…

Я больше ни в чем не уверена.

— Но ты ведь никогда не спрашивала Прародителей об этом. – Медха напрягается всем телом. – И ты не рассказала мне о свитках Чандри. Они не связаны с Кровавой бойней? Мы могли бы спросить у нее сами.

Я накладываю ей на тарелку еще баранины с рисом. Хочу сказать, что Чандри умерла и никто в храме не знает о ее смерти, но не могу заставить себя поступить с девочкой так жестоко.

— Помнишь, о чем я говорила? После ухода Ракхти прерывает все связи с храмом. Она не должна искать встречи с теми, кто там остался, и ей запрещено приходить в святилища. Нам, в свою очередь, также запрещено видеться с Чандри.

Лицо Медхи искажается отчаянием.

— И мы совершенно ничего не можем с этим поделать?

— Нет. Но… – Я медлю, не желая лгать ребенку, давать ей ложную надежду. – Я еще поговорю об этом с Харуном. Возможно, он что-нибудь знает. Он тогда готовился стать тхиравиндой.