Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 96

— Нет, Элеана и ее семья преследовали меня годами. Элеана хотела стать королевой-консортом, мой отец хотел союза с Домом Гановерр. А я хочу… – Мышца у челюсти Лютера дернулась: он заставил себя прикусить язык.

— Чего же ты хочешь, Лютер?

Его взгляд медленно скользнул ко мне. Лютер держал меня, как бабочку в ладонях, – трепещущую от его прикосновения и гадающую, погубит он ее или нет.

Волоски у меня на шее встали дыбом, когда Лютер прильнул губами мне к уху и низким грубым голосом проговорил:

— Того, что мне не достанется.

С моих губ сорвался тихий хриплый возглас. Листок со стихотворением громко хрустнул в руке Лютера, когда его пальцы крепко сжались в кулак. За спиной у нас Элинор засмеялась над чем-то сказанным Тараном, и Гэрет, вскочив со своего места, бросился к нам:

— Клянусь Блаженной Матерью, вы четверо можете умерить свое детское хихиканье? Вообще-то вы на похоронах. – Взгляд Гэрета впился в меня. – Мало неуважения вы сегодня выказали?

Горячая краска залила мне щеки. Я отпрянула от Лютера, вперив взгляд в колени, хотя чувство вины мало относилось к нагоняю Гэрета и куда больше к тому, как пылала моя кожа.

— Дядя Гэрет, – позвала сидевшая сзади Элинор, – виновата тут я, а не она. Я…

— Ты не прав, дядя, – громко перебил Лютер. – Как всегда, набрасываешься на невинных жертв.

Все сидящие в ложе замерли, словно Лютер переступил черту, которую я пока не видела. Я посмотрела на Эмонна, который глядел на него с раздражением, потом на Тарана, который казался удивленным и настороженным.

Лютер вызывающе поднял подбородок:

— Похороны Потомка – время праздновать. Уверен, покойный король счел бы за честь то, что мы смеемся.

— Как же близок ты был к моему брату, – ухмыльнулся Гэрет, подойдя ближе. – Какой особенный доступ ты имел к нему, когда его настигла безвременная смерть.

Теперь даже я затаила дыхание.

— Как примечательно, что ты так же сблизился с нашей новой молодой королевой, – добавил Гэрет. – Интересно, твои амбиции обрекут ее на такую же судьбу?

Казалось, Лютеру скучно, а слова Гэрета его ничуть не уязвили, но я-то видела фальшь, точнее, чувствовала, что́ за ней скрыто. Его сильная аура пульсировала у моей кожи; горячие волны ярости, исходившие от Лютера, чуть ли не обжигали.

Я открыла рот, чтобы вмешаться. Лютер бросил листок со стихотворением и стиснул мне ногу, удивив этим так, что я прикусила язык.

— Дядя, ты определенно эксперт в нанесении ударов по своим родным, – невозмутимо проговорил Лютер. – Хотя ты предпочитаешь самых маленьких и слабых.

— Лютер! – предостерегающе прорычал Таран.

Его обычная улыбка померкла, и я впервые увидела, как из-под его уживчивости и легкого нрава проглядывает пугающий воин.

Лютер бросил на него взгляд, а лазурные глаза Тарана будто назвали его предателем.

Каким-то образом я оказалась в темной, опасной пещере семейных секретов. Я убила бы за то, чтобы увидеть реакцию Элинор, но не смела шевельнуться. Краем глаза я посмотрела на Эмонна. Он сосредоточил внимание на верхней части моего бедра, которую сильно стиснули пальцы Лютера.

Гэрет резко хохотнул:

— Зачем тебе поднимать кулак, дорогой племянник, если тебя, кажется, устраивает то, что всю работу за тебя сделает Оспаривание? Приводишь ее сюда в черном платье, позволяешь смеяться и улыбаться, пока королевство скорбит. После твоих советов очередь Оспаривающих протянется до самого Фортоса. Я недооценивал твои амбиции.