Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 97

Тощий длинношеий парень, с виду ровесник той мыши, с кем-то говорил по телефону. И когда Пихта подошел, то услышал:

— Отец, ты не понимаешь, мне нужно… да, а дядя Сеня? Он же там работает? Я просто хочу узнать, как она… разве я о многом прошу? Да какая разница, какого она рода?! Она моя… да, уверен! Абсолютно! Молчал… ну молчал, она просто… вы бы налетели, напугали бы… а она и без того… ладно, потом объясню.

Парень осекся и повернулся к Пихте.

— Вам что-то надо? – спросил он тем тоном, который выдавал и происхождение, и силу. А силенок в щенке хватило бы, чтоб размазать Пихту по местной дорожке. Вон, глаза красные, едва сдерживается.

И Пихта поспешно отступил.

— Это… извини… я друг Кеши… брата Милки. Ехал к ней, а тут вот… хотел узнать, как она… не пускают. Я по дури женихом представился.

И руку протянул.

— Сейчас. Да, слушаю… дядя Сеня? Да… ага… ясно. – Выражение лица парня почти не изменилось, а вот взгляд помрачнел. – Точно? Да… хорошо. Если что-то поменяется… спасибо, дядя Сеня.

И трубку положил.

— Плохо, – сказал парень. – Очень… возможно… она не переживет эту ночь.

— Это… сочувствую…

— Вы свяжетесь с ее братом?

— Непременно, – пообещал Пихта. – Вот прям сейчас поеду.

— Позвонить…

— Не, там со связью проблемы. Так что поеду…

— Дядя Сеня… он тут работает… говорит, что и ее матушку доставили. Плохо с сердцем.

— А…

— Там же, в реанимации… он обещал провести, если подождете.

Пихта поспешно закивал. Ради такого дела он, конечно, подождет. Впрочем, ждать пришлось недолго. Дядя Сеня, пухлый человечек в белом халате, провел за пост охраны. И даже в палату сопроводил, где Пихта и увидел объект.

Ишь ты… бледная какая. И неживою глядится. Какие-то провода, трубки… одну прям в горло запихали. Жуть жуткая…

— Мила. – Парень присел у кровати. – Мила, ты меня слышишь?..

Пихта тихонько выполз из палаты и, воспользовавшись моментом, заглянул в соседнюю. И так по коридорчику прошел, причем не зря, потому как в четвертой по счету обнаружил и старушку, бледную, с запавшими щеками, но хоть без маски на роже, а потому вполне опознавабельную. Он и снимочек-то сделал, пожалевши, что девку щелкнуть случая не выпало.

Ну и хрен ли.

Можно выбираться.

Напарника Пихта нашел в машине. Тот словно бы дремал.

— Ну?

— Оба там. Девке совсем хреново, у ней во рту трубка торчит.

— На интубации, стало быть.

— И бабка тут, прикинь? Сердце прихватило, тоже лежит. Во. – Он показал снимок. – И чего делать будем?

— Чего, чего… докладываться. А там как скажут. Ты это, давай на хату, – велел напарник, подавив зевок.

— А тут… ну, остаться, приглядеть… хоть за домиком. Может, кого из санитарок…

— Это первый императорский, придурок, – отозвался напарник. – Тут на каждом шагу камеры. Не хватало, чтоб срисовали или еще чего. Нет уж…

Лев проводил взглядом весьма подозрительного типа и повернулся к дядюшке, а потом к женщине, что изображала умирающую.

— Ну? – сухо поинтересовался он. – Я жду объяснений. И не притворяйтесь, я вижу, что смерть вам не грозит. Где Мила?

Раздражение бурлило, и сила, получившая такой нужный толчок для развития, теперь желала вырваться. Поздновато, конечно… он уже и не надеялся.

— Уважаемая, – тихо произнес дядюшка, положивши руку на плечо Льву. – Вы бы ответили. Мальчик волнуется… сила прибывает. И если вырвется, поверьте, плохо будет многим.