Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 98

Скоро ему понадобится еда.

— Что случилось с девушкой, которую ты любил? – Лара Лурос вернулась, снова привлекая его внимание.

Она переступила с ноги на ногу, кусая губу.

— Я сомневался. Ждал слишком долго. Не повторяй моих ошибок.

Ее голос стал жестким.

— И отказаться от всего? От дома, от наследства?

Декан называла это законом любви акторов. Актор мог завести любовника из другого дома, но они должны были отказаться от всего и уехать из Укслея. Ни один дом не мог помогать им во внешнем мире – иначе их ждало наказание. Состояние Укслея должно тратиться на будущее Укслея – акторов, которые вступали в браки с членами орденов и рождали детей, не прерывая род. Некоторые считали это жестоким, но Сузеньосу такая система нравилась.

Бывали и худшие способы обеспечивать воспроизводство акторов. По спине пробежала дрожь, и он загнал воспоминания о лагере Лусидио в угол разума, который поглощал все темные мысли.

Он опустил голову, почти коснувшись уха девушки.

— Все можно изменить. Есть одно место. Там, снаружи. Там такие люди, как ты и он, могут быть счастливы. Даже богаты.

Она недоверчиво подняла ресницы.

— А цена?

Он протянул руку.

— Если позволишь.

Она явно сомневалась, но любопытство в конце концов победило. Он вывел ее, поддерживая за спину. Как и ожидалось, любовник Лары быстро последовал за ними.

Сузеньос проводил Лару Лурос и ее возлюбленного, Рафа Деларуса, в здание театра за Башней Арканов. Скоро Инико приведет туда Арин.

Пара нервничала – они сидели в зрительном зале, держались за руки и перешептывались. Раф явно волновался и был готов сбежать.

— Я никому не позволю причинить вам вред, – сказал Сузеньос, сидя на краю пустой сцены. – Все будет как на кровавом соблазне. Мои друзья просто хотят попробовать вашу кровь.

Лара сглотнула – Сузеньос слышал, как колотится ее сердце.

— Мы хотим дом подальше от Укслея. Ежемесячное содержание, и давать кровь только раз в неделю.

Ему понравилось, как она вела переговоры. Она напомнила ему упрямую Лайю Чамо. Та сбежала из лагеря Лусидио, появилась у них на пороге, избитая с головы до ног, и потребовала плату за свою кровь. Он восхищался ее мужеством, и они целый год ее прятали, прежде чем к ней приблизиться. Он до сих пор скрежетал зубами, вспоминая акторов в лагере Лусидио. Их было два вида: те, кто служил Лусидио с болезненным чувством преклонения, и те, кого держали в цепях и морили голодом. Большинство относилось к последней группе. Несмотря на все ссоры и интриги Домов Укслея, это безопасное убежище по сравнению с внешним миром.

Открылась боковая дверь, и Раф Деларус подпрыгнул от страха.

— Спокойно, – сказал Сузеньос.

Сапоги Арин зацокали по полу, Бирук и Хенок шли по бокам. Их глаза покраснели, а ногти превратились в черные когти.

Голос Хенока звучал неровно, прерывисто. Угрожающе.

— Зачем мы здесь?

— У меня есть для вас акторы.

Они резко повернулись к рядам сидений, их клыки удлинились. Сузеньос встал и жестом подозвал Лару – она подошла неуверенно, словно навстречу смерти.

Сузеньос взял девушку за руку, восхитившись, что она почти не дрожит.

— Шея или запястье? – спросил он.

Ее накрашенные ногти коснулись горла. Сузеньос откинул локоны с ее смуглой кожи, обнажив длинную шею. Это зрелище пробудило в нем жажду – все естество пронзила мучительная потребность.