Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 98

Шукру смотрел куда-то мимо, словно получил известие, что умирает.

— Что там за камень был, в пещере? – наконец бросил он.

Дауд пожал плечами.

— Выглядел как кристалл без граней, гладкий, светящийся фиолетовым изнутри. – Он помедлил, ожидая, что Шукру спросит что-нибудь еще, и, не дождавшись, продолжил: – Знаете ли вы такую пещеру?

Шукру подвигал челюстью, встревоженный. Его зрачки метались, словно он затерялся в огромном уравнении, которого не мог решить.

— Оставь меня.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество.

Он уже был на пороге, когда Шукру окликнул:

— Дауд! Ты никому об этом не расскажешь.

— Никому и никогда, ваше величество.

Шукру сказал это таким тоном… Дауд понял, что никому нельзя ничего рассказывать еще в первое путешествие к цветущим садам. Сам факт того, что Шукру напомнил ему об этом, да еще и с таким жестоким взглядом, заставил Дауда ощутить, как опасно было владеть этими знаниями.

Две вещи были ему абсолютно ясны. Во-первых, Шукру не знал о пещере. Во-вторых, узнав, он разволновался. Терпение бабочки и гнев быка – так Воробей сказал о Шукру.

Всю дорогу обратно он гадал, не ворвется ли к нему сейчас Шукру. Не перережет ли горло, как тому скарабею.

Глава 24

Несколько дней прошло с тех пор, как Чеда внезапно встретила Эмре на яхте Леоры. Дней, наполненных делами. Чеде казалось, что она с тысячей человек познакомилась, не меньше, узнала множество историй. Она помогала выгружать с кораблей еду, воду и дерево для костров проходящего празднества. Научилась делать лепешки на закваске, хрустящие, почти подгорелые снаружи и мягкие, ноздреватые внутри. А если добавить густой тажин с ягнятиной, картофелем, помидорами, баклажанами и розмарином… божественно! Она не меньше дюжины новых блюд перепробовала: шафрановый рис с маслом на завтрак, груши и сыр в полдень, во время перекуса, лепешки и тажин на закате.

Леора закончила ее татуировку. Разглядывая получившуюся картину в зеркало, Чеда почувствовала гордость. Ее история навсегда запечатлена на теле рукой прабабушки… Год назад она даже представить такого не могла. Татуировка связывала не только два поколения – в узоре сплетались судьбы Айи, Исхака и Масида.

После двух дней праздника настроения в племени сменились на более сдержанные. У собрания была цель, а чем дольше они тут находились, тем опаснее становилось. Каждый день Исхак подолгу держал совет с доверенными людьми. Большинство из которых – Масид, Дардзада, Дарий, Хамид Жестокий (как его с недавних пор начали называть), широколицая женщина по имени Шал’алара, о которой говорили, что у нее жизней больше, чем у кошки, и остальные – лидеры Воинства. Границы между Воинством и племенем так размылись, что всех этих людей можно было по праву называть старейшинами племени.

Чеду вызвали один раз, и то лишь для того, чтобы она пересказала этим самым старейшинам свою историю. Ей пришлось ответить на несколько вопросов, но ясно было, что они и так все знают по большей части. Она надеялась поговорить с Исхаком о своем возвращении в Шарахай спокойно и прямо, но ее выставили, не дав и рта раскрыть.

После этого она несколько раз ходила к Исхаку, надеясь прийти с ним к хоть какому-то согласию, но ничего не получалось: слишком некрасиво она себя повела в первый день, нельзя было так грубить. Она своими руками создала между ними раскол и теперь с трудом понимала, как навести мосты. Молча ждать? Тогда Исхак решит, что она присоединится к племени и склонится перед его волей. Надавишь слишком сильно или слишком быстро – останешься для него упертой девчонкой, у которой в голове только ветер и огонь.