Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 99

Когда установили шатер, царь призвал нас, прогнав всех, кроме супруги и пожилого советника.

— Семь Львов – мой муж, – сообщила царица. – Ты его не помнишь, а вот он хорошо помнит тебя. И я тоже. Давным-давно вы с ним крепко дружили.

Я сказал:

— Мое сердце лежит к нему, но я ничего не помню. Как ты и говоришь.

— Я вавилонянка. Семь Львов вернул меня домой, как я хотела, и прожил там дольше года. Затем пожелал вернуться к себе и убедил меня отправиться с ним. Он не говорит так, как мы сейчас говорим с тобой, но понимает все сказанное.

Я кивнул и передал разговор Митсерэу.

— Мы прибыли в южное царство, которое ныне наше, – продолжала царица. – Увидели, что трон пустует, и царь взял его для нас. Он наш владыка и наш величайший воин.

Его рост и очевидная сила, его взгляд – особенно взгляд – подтверждали сказанное.

— Я не желаю биться с царем, – заверил я царицу.

Она рассмеялась, но быстро вновь стала серьезной.

— Никто не желает. Я хочу, чтобы он вернулся со мной в Вавилон, Латро. Он обещал, но потом к нему во сне явился бог и отправил за тобой в Мероэ. Я решила, что это чепуха, однако царь повиновался, и вот вы встретились. Бог велел отвести тебя к каким-то развалинам далеко на юге. Хочешь не хочешь, а нам с тобой надо в путь.

Припомнив обещание, данное царю, когда он выкупал Митсерэу, я сказал:

— Я раб. Своей волей пойду туда, куда направят.

После этого царь пылко обратился к царице, потом к своему престарелому советнику и снова к супруге.

Та обратилась ко мне:

— Этим вечером царь освободит тебя и твою жену. Вот для чего он позвал вас.

Я с поклоном поблагодарил его.

— Впрочем, – прибавила царица, – я бы охотнее вернулась в Вавилон, чем тащилась к каким-то развалинам.

Царь снова заговорил, на сей раз обращаясь только к ней.

— Он обещает отправиться в Вавилон, как только мы исполним волю бога. Хотя мы спокойно могли бы отправиться в Вавилон, а волю бога исполнить после.

Едва она договорила, скарабей у меня на шее взлетел и затрепетал серебряными крыльями.

Тут впервые заговорил старый советник, указывая вверх по течению – туда, куда рвался скарабей. Царь кивнул.

— Оказывается, жук у тебя на шее живой, – заметила царица. – Я думала, это украшение.

— Так и есть. – И я протянул ей жука на шнурке.

Царица рассмотрела его, а потом уставилась на меня. Потупила взор и вернула медальон.

Старый советник заговорил снова, на языке, при помощи которого я общаюсь с Митсерэу.

— Меня зовут Унгуджа. Наш царь, в своей доброте, прислушивается к моим словам, хотя я всего лишь старый дурень. Нам не ублажить бога, не исполнив его воли, но и воли его не исполнить, не ублажив его.

Митсерэу сказала:

— Я под защитой богини, мудрой богини, и хочу вернуться домой на север. Корабль, который отвезет меня туда, сейчас на юге. Возможно, богиня благоволит мне, направляя нас к кораблю.

Советник молча пожал плечами.

После этого нам принесли новые одежды. Старик медленно, непрестанно молясь, с огромным тщанием раскрасил меня на манер владыки и его воинов: с одной стороны я стал бел, точно прокаженный, и киноварный с другой. Затем мы с Митсерэу оделись и поблагодарили царя за свободу. Он обнял меня, и я почувствовал, что правда знаю его. Он добрый и храбрый, народ называет его Мфалме и, произнося это имя, склоняет голову.