Воин Арете - Джин Родман Вулф Страница 99

Я не понял, что она имела в виду, когда говорила о своем дереве, потому что обычно у женщин никаких таких своих деревьев нет. Но ответил так:

— Я делаю это, чтобы не уподобляться Клетону, который так поступил сегодня. И пусть пока для тебя этого объяснения будет достаточно.

Я поцеловал ее и велел вернуться в дом, пока кто-нибудь не обидел ее на улице. Я тоже немало выпил сегодня, но она, хоть и жевала душистую смолу, прямо-таки пропахла вином.

Мимо нас проехал всадник. Он посмотрел в нашу сторону, и я увидел, что он в шлеме и вооружен копьем. Хорошо, что он не остановился. Я поспешил дальше и почти достиг дворцовых ворот, когда меня догнала Ио.

— Хозяин! – закричала она и вцепилась в мой плащ.

Я обернулся, грозно на нее замахнувшись:

— Я тебя хоть раз прежде бил, Ио?

— Не помню, – сказала она и быстро прибавила, поскольку я замахнулся еще более грозно: – Да, хозяин. Раз или два ты меня ударил. Но это совсем не важно…

— Ну так сейчас я тебя снова побью! Тебя ведь на улице запросто убить могли! А теперь мне еще придется провожать тебя обратно.

— Вот и хорошо! – Она как будто была страшно этому рада. Мы повернули назад. – Это тебя могли убить, господин мой! Разве ты этого не понимаешь? Честное слово, там ведь не меньше тысячи фракийцев, и все этого Тамириса стерегут. А смертью своей ты Гипериду ни чуточки не поможешь.

— Если ты еще раз пойдешь за мной, Ио, – сказал я ей, – я тебя больше провожать не стану. Я тебя с собой возьму. Это, пожалуй, безопаснее, чем оставлять тебя одну ночью в этом варварском городе.

— Тебе бы лучше тоже вернуться домой, господин мой. Или же взять с собой чернокожего и Асета.

— Этого я сделать не могу.

— Почему же? – удивилась она. – Никто тебя за это винить не станет.

— Но все будут знать, Ио, что я собрался что-то сделать и не сделал – даже и не попытался. Только сам я об этом сразу забуду. И мне будет противно видеть, как меня жалеют, – я это уже видел несколько раз сегодня. И я даже не смогу понять, почему они меня жалеют!

Глаза мои вдруг увлажнились, словно ветерок принес откуда-то горький дым. Нет, я не плакал – ведь мужчины не плачут; и все же слезы выступили у меня на глазах, как я ни старался проморгаться. Сегодня мне следовало быть очень осторожным и ни в коем случае не позволять жалости к себе снова взять верх; безусловно, все из-за того, что я слишком много выпил.

Наверное, слеза моя упала на головку Ио, потому что она быстро посмотрела на меня и сказала:

— Я могу дальше пойти сама, господин мой. Тут уже совсем не страшно.

— Нет. – Я покачал головой, хотя она, возможно, этого даже и не заметила.

Когда мы подошли к дому, мне пришлось стучать в дверь рукоятью меча, прежде чем Элата отодвинула засов и увидела на пороге нас. Ио прильнула ко мне всем своим худеньким телом, и я поцеловал ее так, как целовал Элату, – впервые чувствуя в Ио женщину, а ведь до сих пор я считал ее всего лишь ребенком, так она была молода.

— Я больше не побегу за тобой, – пообещала она мне, и я кивнул, так и не сказав ей, как сильно мне хочется, чтобы она все-таки побежала, и как мне страшно идти туда.

Вспомнив всадника с копьем, я предпочел не идти по той темной улице, что в первый раз, и сразу свернул направо, а потом налево. И тут я увидел, что вся улица освещена чуть ли не до самого дворца. Посреди нее горел огромный костер, и вокруг него стояли стражники; мне показалось, что они греют у огня руки.