Семнадцатилетний генерал - Александр Карпов Страница 104

Он прильнул щекой к прикладу, поймал на мушку группу изменников, которым до кромки воды оставалось проследовать не более двух десятков метров пути, и надавил пальцем на спусковой крючок. Пулемет огрызнулся огнем. Пламя подняло в воздух крошки земли возле позиции партизан. Грохот стрельбы прорезал воздух. Дымка от разрывов мин дополнилась пороховой гарью. На противоположной стороне реки один за другим попадали на дорогу к ней несколько полицаев, сметенные метким огнем Алексея. Очередью за очередью он уничтожал всех тех, кто шел к броду, останавливал их, либо поражая меткой стрельбой, либо заставляя откатываться назад, прижиматься к земле, спасаться бегством.

Интенсивность огня привела к быстрому опустошению диска. Но все выпущенные по врагу очереди не прошли даром. Дорога и поле со всех сторон от нее на подступах к реке были усыпаны телами полицаев, количество которых заметно приросло.

— Диск! – прокричал Алексей тринадцатилетнему Савелию, сидевшему на дне траншеи, который уже как будто ждал команды и держал в худеньких мальчишеских руках набитый до предела патронами диск к пулемету.

Едва взяв у него диск, юный командир партизанского отряда машинально присел на корточки от неожиданно прогремевшего где-то позади сильного хлопка. Это испугало парня, но лишь на короткое время. Почти сразу после случившегося впереди перед ним, на кромке дальнего за полем леса, куда уходила дорога к броду и откуда предположительно вели огонь вражеские минометчики, прогремел взрыв. Алексей опешил от него. Все произошло очень неожиданно. Поначалу он даже не разобрался в случившемся и подумал, что произошло нечто невообразимое в стане противника. Но через несколько секунд снова что-то сильно громыхнуло за его спиной, и новая воздушная волна прокатилась до самого берега. А уже через секунду опять за кромкой леса прогремел взрыв, разметавший в щепки пару деревьев. Одновременно с этим прекратился минометный обстрел, а оставшиеся полицаи, скопившиеся впереди, начали спешно покидать поле боя, скрываясь в лесных зарослях за его пределами.

Алексей выглянул из траншеи и резко обернулся. Позади себя он увидел спешное и почти скрытное передвижение нескольких людей с оружием в руках, которые своим видом не походили ни на полицаев, ни на немецких солдат. Короткими перебежками они приближались к броду и к позициям отряда Алексея. А за их спинами снова раздался резкий и сильный хлопок, после которого далеко впереди опять разнесло в щепки одно из деревьев в том месте, где находились враги.

— Свои! Ребята, мы свои! Не стреляйте! – громко кричал кто-то из-за кустарника, кого юноша никак не мог рассмотреть.

Обстановка на поле боя поменялась в корне. Но Алексей все равно не мог сейчас разобраться и понять, что происходит за его спиной и кто так неожиданно поддержал его огнем, а теперь приближался к нему и просил не открывать огня. Ни лиц, ни фигур тех, кто короткими перебежками двигался в его сторону, он не узнавал и не различал. Все слилось воедино. Но что-то подсказывало парню, что врагами ему эти люди не были. Иначе не поддержали бы они его огнем из чего-то, что уничтожало деревья за пределами поля и вызывало паническое бегство уцелевших в бою полицаев.

— Не стреляйте! Свои! – снова громко прокричал кто-то, но уже совсем рядом, в паре десятков метров за траншеей, где находились Алексей и деревенские ребята.