Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Прудникова Страница 13

А почему первым стал Маленков? Ну, во-вторых, характер у Берии был угловатый, стиль управления директивный — а как иначе в промышленности, где без такой-то матери даже станки не крутятся? Многолетнее общение с производственниками ни для кого не проходит даром. Сталинское Политбюро к такому не привыкло. Но это во-вторых, а во-первых — национальность.

Была у Сталина одна особенность характера, в конечном итоге чрезвычайно дорого обошедшаяся стране — это его национальные комплексы. Уже давным-давно ни одного психически нормального человека в Советском Союзе не волновал грузинский акцент главы государства — а он все равно старательно выпихивал вперед русских: Молотова вместо себя, Жукова вместо Рокоссовского…

Берия же оказался еще в более сложном положении: грузин после грузина на главном посту страны. На самом деле все это надуманные страхи, и если жизнь будет налаживаться, страна точно так же станет рукоплескать Берии, удивляясь, как такая маленькая республика сумела дать двоих столь великих сынов, и рассуждая о том, что русский определяется не по крови, а по душе. (Хрущева от неприятия и злых анекдотов национальность не спасла.) Но у Лаврентия Павловича тоже могли существовать свои национальные комплексы, или же он считался со сталинскими, или просто не хотел верховной власти, а может, тут имелись еще какие-то причины.

Например, вот причина простая и очень прозаичная: болезнь. Берия после войны начал стремительно стареть. В 1953 году ему было всего-то 54 года, а выглядел он лет на десять старше. Отца одной моей знакомой, крупного конструктора, он принимал в своем кабинете лежа, что того чрезвычайно удивило. Можно предположить и диагноз — «профессиональная» болезнь членов атомного комитета, та, от которой вскоре умрут Малышев и Завенягин, ездившие по тем же объектам, что и Берия, и лазавшие по тем же атомным полигонам. Болезнь, в то время еще практически неизученная, по которой врачи едва ли могли бы дать прогноз. В этом случае, действительно, не стоило рисковать новым переделом власти…

Как бы то ни было, председателем Совмина Берия не стал. Однако существуют признаки неформальные, косвенные, но красноречивые. Члены Политбюро относились друг к другу по-товарищески, но кое-где существовала определенная иерархия. Например, у гроба соратника. Давайте сравним две фотографии: похороны Калинина (1946) и похороны Сталина (1953). На первой сталинское место — спереди слева, спереди справа идет Молотов. На второй сталинское место занимает Берия, вместо Молотова рядом с ним находится Маленков.

Короче говоря: неужели так удивительно, что система власти весной 1953 года воспроизвела довоенную сталинскую систему? Заведомо слабая фигура нужной национальности в качестве формального главы государства, подчиняющаяся реальному лидеру. Кто им был — вопрос риторический, но все же давайте вспомним обстоятельства смерти Сталина.

…Уже ясно было, что вождь мертв, однако врачи все еще продолжали реанимацию, не решаясь отступиться. Кто-то должен был дать приказ прекратить. Хрущев уверял впоследствии, что это был он, однако врачи вспоминают другое:

Из воспоминания доктора Г.Н. Чесноковой:

«…Мы делали массаж больше часа, когда стало ясно, что сердце завести уже не удастся… Наконец, ко мне подошел Берия, сказал: “Хватит!”»