Семнадцатилетний генерал - Александр Карпов Страница 52

Он неожиданно встрепенулся и, повертев по сторонам головой, будто убеждаясь в отсутствии возле себя опасности и чужих ушей, со вспыхнувшими глазами заговорил:

— Да если б я на год старше был, я б еще осенью, до прихода немцев, в военкомат пришел да на фронт подался. А так попросился, чтоб раньше взяли. Только мне отказали. И если бы не больная мать, которую мне не на кого оставить, я б еще раньше в лес к партизанам ушел!

У Алексея потеплело на сердце. С выбором сообщника он не ошибся. Тихий на вид и неприметный парень оказался самым подходящим для задуманного им дела партнером. С таким, как он, бежать вместе казалось самым лучшим вариантом.

— А где они, партизаны? Где искать их, в каком лесу? – впился в него взглядом юноша, решив начать подговаривать Петра на совместные действия.

Но тот не ответил ему, а лишь уставился внимательным взглядом, пытаясь угадать его замыслы. Алексей понял, что не открылся своему новому знакомому и тот в ответ проявил разумную осторожность, также не раскрылся сразу и полностью.

Пришлось коротко поведать ему свою историю взаимоотношений с Хряком, результатом чего стало его пребывание в колонне юношей и девушек, чьи имена были внесены в списки угоняемых на принудительные работы в Германию. Едва он это рассказал Петру, как их внимание привлекла еще одна большая по численности группа точно таких же невольников, появившаяся в сопровождении полицаев на дороге из-за дальнего леса.

— Ну, вот сейчас с ними нас перемешают и вместе на железнодорожную станцию поведут, – заключил новый знакомый Алексея, глядя на приближающихся к ним людей. – А там телячьи вагоны и в путь на запад.

Осведомленность Петра порадовала юношу. Занятый мыслями о побеге в лес, он нисколько не задумывался о том, как полицаи собираются переправить на принудительные работы в Германию огромную массу молодых людей и девушек. Петр знал или догадывался о применении поездов. На этом основании он показался ему неглупым парнем, вполне смелым и решительным. Не каждый самостоятельно пойдет в военкомат проситься на фронт. Не каждого будут одолевать мысли об участии в партизанском движении. В нем Алексей увидел подобного себе и был этому чрезвычайно рад. Вдвоем и бежать от полицаев было бы веселее, и бдительность выше, и вообще в случае чего можно оказать друг другу помощь.

После объединения в одну большую группу прибывших юношей и девушек с теми, кто ждал их на лугу, полицаи подняли всех разом и повели вместе в одном направлении.

— Ну, точно, – заключил Петр, оценивая происходящее, – на станцию ведут. Значит, в вагонах на запад поедем.

Алексей обвел глазами огромную массу людей, которую смог охватить взором, поворачивая голову во все стороны. Дорога впереди и позади него была забита теми, кому предстояло ехать в Германию на работу. Колонна, как показалось ему, состояла из нескольких сотен молодых людей. Мало кому в ней было больше восемнадцати лет. Основная масса была пятнадцати- и шестнадцатилетних. Многие плакали, причитали и часто смотрели куда-то вдаль, в стороны, на кромку ближайшего леса. А там то и дело мелькали фигуры их родных, не желавших мириться с потерей своих детей, судьбы которых казались неопределенными, чаще печальными и незавидными.

В каждой деревне, куда заходили невольники, колонна пополнялась новыми партиями угоняемых на принудительные работы в Германию людей. От нескольких человек до десятков, а то и сотен. Вокруг сновали родственники, слышались плачь, ругань, причитания и напутствия. Алексею казалось, что над всеми звучал растянутый, низкий и тихий звук, напоминавший звон церковного колокола, растянувшийся во времени почти до бесконечности. Он никак не мог вспомнить, как он называется, но время от времени поднимал голову к небу, будто пытался не только снова и снова услышать его, но еще и увидеть, осязать.