Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Прудникова Страница 7

В его понимании, последний русский царь завалил государственное управление, потому что пытался распоряжаться, а не править. Сталину, с его кадрами, приходилось заниматься и высокой стратегией, и оперативной работой — всем! Теперь страна стояла на ногах прочно, и он начал уменьшать нагрузку. Имел право! Но уменьшать — не значит отойти от дел, отнюдь…

Свидетельств того, что Сталин после войны занимался преобразованием государства, более чем достаточно. Он и до войны этим занимался, и во время войны. Так называемая «сталинская контрреволюция», начавшаяся с середины 30‑х годов — ставка на патриотизм, «реабилитация» семьи, постепенное прекращение гонений и примирение с Церковью, вошедшие в армейский обиход слова «генерал» и «офицер», погоны, новый гимн, заменивший «Интернационал» (в котором, кстати, не было ни слова о партии)…[5]

Постепенно продолжался и переход от партийной власти к государственной, который большевики обещали еще в 1918 году. Долгие годы об этом забывали, принимая состояние власти в СССР времен застоя как данность. Однако с 1918 по 1925 год съезды партии проводились каждый год, дальше очередные партийные съезды разделяет два года, три, четыре, пять, а между XVIII и XIX съездами прошло тринадцать лет. А начиная с 1947 года пять лет не собирались и пленумы ЦК правящей (!) партии, а вот сессии Верховного Совета проводились как по расписанию.

В годы застоя об этом не говорили, однако большевистская власть рассматривала положение, при котором ВКП(б) управляет жизнью страны, как временное. Во время Гражданской войны, когда ни в одной из важных областей государственной жизни, будь то госслужба, армия, промышленность и пр., большевики не имели своих кадров, им поневоле приходилось пользоваться услугами царских специалистов. Спецы были квалифицированны, но ненадежны, собственные выдвиженцы работали вообще кто во что горазд. И вот для того, чтобы присматривать за всей этой публикой и как-то организовывать ее, и использовалась партия как этакий глобальный комиссар.

Но время шло, постепенно вырастали кадры народного хозяйства и государства, и надобность в партийном пригляде уменьшалась — но партаппарат-то не собирался отдавать свою «руководящую и направляющую» роль. Тем более что к тому времени он успел видоизмениться. И вождь не мог не вступить по этому поводу в конфликт с аппаратом КПСС.

И ведь тот аппарат, к которому мы привыкли, партийные боссы брежневских времен — это совсем не те люди, которые заправляли партией в сталинские годы. Это как российская купеческая династия — дед разбойничал, отец торговал, а сын выучился в университете, свихнулся, половину состояния отдал на революцию, вторую пропил и с перепою застрелился. При финале мы присутствовали лично. Давайте посмотрим, что представляли собой первые два поколения: разбойников и торговцев.

…До революции это была радикальная партия, которая совершенно не готовилась к власти. В нее собирались оппозиционеры-экстремалы, борцы с режимом, то есть по психологическому типу разрушители, созидателей там было крайне мало. А потом, паче всякого чаяния, партия большевиков победила, и из бойцов с дореволюционным стажем начала формироваться власть. За редким исключением, к созидательному труду они были неспособны — психологически неспособны, а это не лечится.