Штрафное проклятие - Александр Карпов Страница 70

О пребывании в штрафной роте в ноябре сорок второго года он поведал только ему. Поделился переживаниями, открыл душу. Выразил негодование по реализации планов командования о разминировании участка местности под видом атаки на укрепления врага силами штрафников. Никому больше из своих новых знакомых, сослуживцев в этом самом полку, в который на этот раз попал служить, Виктор об этом не говорил. Федор же знал о нем едва ли не все. Значит, только он мог передать это старшему лейтенанту, а может, и самому полковому особисту. А то и просто из-за своей излишней болтливости где-то рассказал это кому-то, а тот уже и выложил информацию начальству. Но в любом случае дело упирается в нового друга. Только он на сегодняшний день знал многие сведения о Волкове.

Виктор нахмурился, глядя на товарища, который в этот момент проводил занятие с солдатами. Неужели он является причиной сегодняшнего неприятного разговора с новым командиром роты и капитаном-особистом? Казалось бы, служба началась вполне гладко, все шло хорошо. Бойцы из последнего пополнения восприняли его должным образом. Себя он успел показать с самой лучшей стороны и перед воинским начальством, и перед подчиненными. Нет нареканий, замечаний, взысканий. А тут строгий разговор со старшим лейтенантом. Его сомнения в благонадежности сержанта Волкова. И пристальный взгляд полкового особиста, который теперь всякий раз будет в чем-либо подозревать Виктора.

Но он вину свою искупил. Да и репутация его ничем более не запятнана. В бою ни разу не струсил, не подвел командиров и боевых товарищей. Несколько раз был ранен. Прошел с боями в стрелковых частях от Ржевского района и Смоленска до Белоруссии.

Теперь же ему надо быть осторожнее со своим словоохотливым другом. Вместе они всего несколько дней, а такой повод для недоверия уже появился.

Оглушающий грохот работы сразу нескольких скорострельных пулеметов раскалял воздух над огромным, израненным воронками и прерывающимися линиями колючей проволоки полем. Его дополняли быстрые, с интервалами в две-три секунды, разрывы мин, падавших отвесно, с неба, что разносили на клочки твердую, как камень, опаленную жарким июньским солнцем землю и подбрасывали ввысь куски грунта. Изредка в общий шум идущего боя вклинивались хлопки одиночных выстрелов снайперских винтовок, различимые на слух только опытными и закаленными бойцами. Три-четыре раза в минуту разносящаяся по округе канонада дополнялась резкими хлопками разрывов снарядов полевых гаубиц, что ложились чуть поодаль, туда, где атакующую и редеющую цепь пехотинцев стрелкового полка поддерживали станковые пулеметы и расчеты противотанковых ружей, направленных на подавление огневых точек обороняющегося противника.

За полчаса до этого, не дойдя всего пары сотен метров до передовой линии немецких окопов, однородная солдатская масса, вытянутая в густую серо-зеленую цепь, сверкая на солнце примкнутыми к винтовкам штыками, напоролась на спрятанные в земле коварные противопехотные мины. А потом, преодолев их со значительными потерями, она уткнулась и замедлила ход еще на одном значимом препятствии в виде нескольких линий проволочных заграждений. Кое-где она уже была нарушена благодаря артиллерийской подготовке, что предшествовала массированной атаке пехоты. Именно в эти бреши, чтобы не тратить время на самостоятельное проделывание проходов с помощью кусачек с длинными ручками, ринулась основная масса пехотинцев. Их скопление стало поводом для открытия огня засевшим в траншеях гитлеровским пулеметчикам.