Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 47

— Послушай, батька! Коли грешить – так грешить: раздевайся догола – так веселее!

Поп разделся донага и только улёгся на кровать, как муж застучит шибко-нашибко.

А жена кричит:

— Ох, беда моя! Муж воротился! Полезай, батюшка, на полати и спрячься в короб.

Поп как был голый, так и вскочил в короб и улёгся в саже. А муж идёт в избу да ругается:

— Что ты, мать твою разъедак, дверь долго не отворяешь?

Подошёл к столу, выпил водки стакан и закусил; вышел потом из избы и опять спрятался, а жена поскорее на улицу и села под окошечком.

Едет мимо дьякон. С ним то же случилось. Как застучал муж, дьякон, раздетый догола, чебурах в короб с сажею и прямо попал на попа.

— Кто тут?

— Это я, – говорит поп шёпотом. – А ты, свет, кто?

— Я, батюшка, дьякон.

— Да как ты сюда попал?

— А ты, батюшка, как? Уж молчи, чтоб хозяин не услыхал, а то беда будет!

Потом таким же образом заманила к себе хозяйка и дьячка. Очутился и он в коробе с сажей, ощупал руками попа и дьякона:

— Кто здесь?

— Это мы, я и отец дьякон, – говорит поп, – а ты, кажись, дьячок?

— Точно так, батюшка!

Наконец пошла хозяйка на улицу и звонаря заманила. Звонарь только разделся, как раздался шум и стук; он бултых в короб:

— Кто тут?

— Это я, свет, с отцом дьяконом и дьячком, а ты, кажись, звонарь?

— Так точно, батюшка!

— Ну, свет, теперь весь причет церковный собрался!

Муж вошёл и говорит жене:

— Нет ли у нас сажи продажной? Спрашивают, купить хотят.

— Пожалуй, продавай, – говорит жена, – на полатях целой короб стоит.

Взял он его с батраком, взвалил этот короб на телегу, и повезли по большой дороге.

Едет барин.

— Сворачивай!. – кричит во всю глотку.

— Нельзя, у меня черти на возу!

— А покажи, – говорит барин.

— Дай пятьсот рублей.

— Что так дорого?

— Да коли открою короб, только и видели их – сейчас уйдут!

Дал ему барин пятьсот рублей; как открыл он короб – как повыскочил оттуда весь причет церковный да во всю прыть бежать – настоящие черти, измазанные да чёрные!

Солдат и черт

Вышел солдат в чистую отставку и пустился на родину; а солдат-то был размычь горе*: какие были деньжонки, все пустил в разные стороны. Идёт дорогою.

— Дай, – говорит, – я с горя горилки тяпну! Продам последний ранец и развеселю ретивое*.

Ладно, ранец побоку и урезал полштоф начисто. Пошёл путём-дорогою, брякнулся спьяна наземь и стоит на четвереньках, никак не может подняться! Прибежал чёрт:

— Что ты делаешь, служивой?

— Сам видишь – ебу!

— А что ж у тебя хуй торчит наружу?

— Не попаду!

— Да ты кого ебёшь?

— Да кого велишь, того и стану.

Чёрт видит, что солдат – парень ловкий, а им таких и надо, взял его к себе. Солдат теперь живёт богато – каждый день пьёт горилку, курит махорку, редькой закусывает.

Никола Дуплянский[31]

Жил-был старик, у него была жена молодая. Повадился к ней в гости ходить парень молодой – Терёха Гладкой. Спознал про то старик и говорит жене:

— Хозяйка, я был в лесу, Миколу Дуплянского нашёл: о чём его ни попросишь – то и даёт тебе!

А сам наутро побежал в лес, нашёл старую сосну и заполз к ней в дупло.

Вот баба его напекла пирогов, колобков да масленых блинов и пошла в лес молиться Миколе Дуплянскому. Пришла к сосне, увидала старика и думает: «Вон он батюшка Микола Дуплянской-то!»

Давай ему молиться:

— Ослепи, батюшка Микола, моего старика!