Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 68

Другие обозначения фаллоса – «хуй» и «плешь» – распространены во всём народном творчестве, и их происхождение тоже вполне логично и понятно. Первое слово родом от «хвои», точнее, её иголки, шипа. Второе связано с тем, что головка члена подобна голове лысого (плешивого) человека.

В любом мифе о зубастом лоне фигурирует женщина, которая желанна, но пока недоступна. Чтобы она стала доступной, из неё необходимо убрать зубы – то есть уничтожить символическое препятствие. Здесь отсылка и к тому, что женщину необходимо заслужить. Что вожделением нужно уметь управлять, не становясь его рабом, ибо это равносильно утрате, ущербу, жертве, смерти. Не умеешь сдерживаться – не получишь ничего.

Мы все хотим вернуться в материнское лоно, но нам страшно, потому что рождение было для нас болезненным. Человек не может справиться с бессознательным страхом, что если он опять попадёт в место, откуда был рождён, ему придётся снова столкнуться с болью. К тому же, что там внутри – неизвестно, а неизвестность всегда пугает. В мифе есть и желаемое – проникновение в вагину, и источник страха – зубы, и элемент победы, разрешения ситуации – вырвать зубы и всё-таки попасть куда нужно.

В таком случае извлечение зубов из лона, которым заканчивается миф, даёт мужчине возможность насладиться удовольствием от победы – над препятствием и над собой. И над женщиной, если угодно. Женщина именно поначалу воспринимается опасной, а затем оборачивается нормальной, обычной – женой, матерью, соратницей, подругой. Как пугающая смертоносная Лилит и вполне (до времени, конечно) безопасная Ева. Мужчина в итоге усмиряет её, и светлое начало побеждает тёмное, в этом акте борьбы-деторождения, даруя жизнь. Вот и наша сказка кончается тем, что Варя с Данилой женятся, молодая жена открывает истину своему мужу, так что теперь этим двоим ничего не мешает отдаться своей истинной природе.

Концовка, как это принято у плутоватых народных авторов заветных сказок, традиционно абсурдна, нелепа, комична и неожиданна. Данила, «победивший» тёмное женское начало, как и своё вожделение, похваляется своим утрированно большим детородным органом. Ещё одно его обозначение в «Щучьей голове» – «струмент» – недвусмысленно даёт понять, что Варя имеет дело с серьёзным «рабочим» предметом. Как это часто бывает в народном сознании, непосредственная функция, незаменимость и роль в естественной среде даёт простое и чёткое определение задач обозначаемого объекта, в данном случае, мужского члена. В современной жаргонной и разговорной лексике его тоже частенько называют и «аппаратом», и «хозяйством» – корни у такого подхода те же, что и у «струмента».

Его гипертрофированность снова отсылает нас к древнейшим культам – на этот раз фаллоса[41]. Этот культ, свойственный большинству культур мира, характеризуется экстатическими ритуалами, посвящёнными порождающей силе жизни, символически представленной в виде мужского полового органа. Огромные деревянные фаллосы, фигурки с утрированно преувеличенными органами устанавливали на значимых местах, могилах или перед аграрными праздниками. Считалось, чем больше этот символ плодородия, тем более богатым будет и урожай, и прирост самой общины.

Так, начиналась сказка с земледельческих действий Варвары, а закончилась победоносной похвальбой символом мужского плодородия. Перед нами и шутливая скабрёзная сказочка, и ритуал плодородия. Богат и красочен народный юмор, фантазия и смекалка, основанные на глубоко архаичных, подсознательных, универсальных представлениях о мире, рождении, смерти, страхе и плотской любви.