Академия ядов - Елена Станиславская

Елена Станиславская

Любомор. Книга 1. Академия ядов

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, употребление алкогольных напитков. Алкоголь вредит вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

© Елена Станиславская, текст, 2026

© ООО «РОСМЭН», 2026

Глава 1. Академия Старика

Руки вцепились в поручень.

— Я та, за кого себя выдаю, – прошептала Тьяна. – Та, за кого выдаю.

Паром не спеша тащил ее к острову. Из-под днища, вздымаясь седыми гребнями, выбегали волны. От утренней дымки все казалось зыбким и нереальным: даже собственные пальцы выглядели чужими.

Ветер всколыхнул шарф и набросил его на глаза – серый мир тут же потонул в кровавой пелене. Вздрогнув, Тьяна откинула алую ткань и затолкала шелковые концы за лацканы пиджака. Дотронулась до шляпки: не унесет ли в океан? Нет, с ней ветер ничего поделать не мог – шпильки крепко держали круглую «таблетку».

Впереди, насколько хватало взгляда, была лишь вода. Тьяна, единственная из пассажиров, встала у левого борта. Другие, человек пять или шесть, предпочли правый – оттуда, во всем его блистательном нагромождении, виднелся Вельград. Столица, выросшая на месте другой. Город-падальщик, пирующий на разбитом сердце Мистерии. Тьяна не желала смотреть на него: навидалась, нажилась. И наживилась, как рыба на крючок. По плечам пробежал озноб.

Убедившись, что рядом по-прежнему никого нет, Тьяна навалилась на поручень и яростно зашептала в темную зелень залива:

— Я та, за кого себя выдаю.

Шум ветра, рокот волн и рев двигателя жадно глотали ее слова.

— Я – Тьяна Островски, еду в академию Старика, чтобы изучать мистерианский и заниматься переводами. Я хочу быть хорошей студенткой. Может быть, даже лучшей. Для меня важна только учеба. Учеба. Больше ничего.

Выпрямившись, Тьяна с облегчением вздохнула. Как же приятно выпустить скопившуюся ложь. Если долго держать что-то в себе, оно неизбежно начинает гнить. А то, что гниет, мерзко пахнет и привлекает внимание.

Не все сказанное было неправдой. Тьяна Островски действительно была Тьяной Островски. Она любила мертвый язык так же, как иные любят магазины одежды. От вида старинных книг у нее сбивалось дыхание, а сердце наполнялось светом. И ей хотелось, как же ей хотелось учиться в Старике – по крайней мере, раньше. Совсем недавно и бесконечно давно, до того, как город вонзил в нее свой клык. А теперь голову занимало совсем другое.

Тьяна поморщилась и щелкнула крышечкой карманных часов. Без малого семь утра. Среда. Получается, у нее осталось примерно девять-десять дней. Тьяна сжала поручень до боли в пальцах, подавив желание перемахнуть за борт. Глупости. Кончать с собой она не собиралась. Даже тогда, в Центральной библиотеке. После того, как заглянула в старый мистерианский словарь.

В тот день сердце Тьяны едва не остановилось от ужаса, и, возможно, это был бы не самый плохой исход: умереть в единственном месте Вельграда, которое ей по-настоящему нравилось. Пасть под расписным куполом, на мраморном полу с золотыми звездами, в окружении молчаливых свидетелей – бесконечных картотечных рядов.