Академия ядов - Елена Станиславская Страница 2

Пронзительный холод сковывал плечи. Тьяне вдруг представилось, что сам мистерианский бог смерти – Хозяин последнего пира – возложил на них когтистые пальцы. Она невольно прислушалась: не звучит ли музыка? Хозяин всегда начинал с танца.

Ударил колокол. Тьяна резко обернулась на звук и увидела, как из дымки выступил причал, а за ним – желто-багряно-зеленый холм, точно воплощение теплого октября. Пальцы снова коснулись шляпки, а затем скользнули в сумочку. Там лежала бумага о переводе, подписанная настоятельницей, старшей мастерицей и другими важными дамами из академии Девы, а также настоятелем, старшим мастером и другими серьезными господами из академии Старика. Тьяна позволила себе горькую усмешку. Она грезила о переводе с первого дня учебы. Представляла, как сдаст все экзамены на высшие баллы и отправится на «остров гениев». Спала и видела это, и даже предстоящая разлука с Властой почти не отравляла мечту. Кто бы мог подумать, что ее отравит кое-что другое.

Подхватив чемодан, Тьяна сошла на берег. Она была единственной пассажиркой, покинувшей паром на этой остановке. Из-за туманно-безлюдного пейзажа складывалось впечатление, будто остров существует отдельно от мира – сюда не приезжают и отсюда не уезжают. От причала вверх вела грунтовая дорога, больше похожая на широкую тропу. Вдоль нее покачивались бледно-желтые сухие травы, увенчанные пушистыми кистями с белыми улиточными ракушками. Кое-где земля подмокла и превратилась в месиво. После асфальтово-булыжного Верха, где располагалась академия Девы, шагать по грязи было непривычно. Конечно, Тьяна могла бы обойти ее, пролезть через заросли, да не хотелось зацепить чулки. Она рассудила, что отмыть землю с туфель проще, чем заштопать тонкую ткань, и продолжила путь.

Взобравшись на холм, Тьяна увидела большие деревянные кресла, повернутые к воде. На одном, укутавшись в зеленый форменный китель и прикрыв лицо широкополой шляпой, дремал студент. Его длинные ноги были закинуты на соседнее кресло. Голые тонкие щиколотки торчали из штанин. Тьяна тихо прошла мимо.

Тропа закончилась, и грязные каблуки ударили по багряному камню. Десятки дорожек разбегались в стороны, ведя к невысоким корпусам из красного кирпича, а затем сходились вместе на круглой площади с серой стелой посредине. В отдалении виднелись несколько башен и прозрачный купол, перехваченный металлическими скобами, – должно быть, оранжерея. Стены домов увивали то плющ, то виноград. Их листва почти не отличалась по форме и оттенку, но кое-где из зелени выглядывали гроздья темно-лиловых ягод.

Сердце Тьяны затрепетало. Вот оно, место, куда она так стремилась попасть. Однако стоило благоговению прорасти в душе, как его тотчас сбрил острый ужас. Вытянув шею, Тьяна внимательно и напряженно огляделась: не мелькнет ли в толпе знакомое шахматное кепи?

Всюду бурлила жизнь: спешили студенты, вальяжно вышагивали мастера, распахивались двери и окна, а на большой лужайке играли в хлопту – биты гулко ударяли по мячу, раздавались крики: «Самосал! Самосал!» – и судья мучил свисток. Тьяна с удивлением обнаружила, что команды тут смешанные: в каждой играли и девушки и юноши. Те, на ком была фиолетовая спортивная форма, представляли отделение переводчиков. Студенты в зеленой играли за ядовщиков. Тьяна знала, что скоро тоже облачится в фиолетовое. Впрочем, мир рецептов и зелий казался ей не менее привлекательным. Будь ее воля, она сама бы сшила себе форму, распоров и соединив два кителя и две юбки разных цветов. Правда, такой наряд смотрелся бы комично.