Ужжасное Поведение - Дж. М. Фейри Страница 10

Мне незнакомы выражения лиц этого вида, но они не кажутся слишком уж отличными от наших собственных. Похоже, мужчина, сидящий напротив, ей совершенно неинтересен: подперев голову рукой, она просто водит прибором по содержимому своей тарелки.

Она завораживает меня так, что мне безумно хочется узнать больше о ее виде — так, что у меня сжимается всё внутри.

Какую бы власть ни имело надо мной это существо, она должна быть опасной, потому что я даже не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. Проходит несколько мгновений, в течение которых я просто смотрю на нее снизу вверх, прежде чем чей-то крик вырывает меня из транса.

Самец, сидящий напротив нее, вопит:

— Пчела!

Мне незнакомо это слово, но, прежде чем я успеваю отреагировать, сверху с грохотом обрушивается крупный предмет, и я теряю сознание.

Глава 4: Дженнесса

— Нет, Кент! Стой! — я выхватываю свернутую газету из рук Кента как раз в тот момент, когда он собирается прихлопнуть пчелу во второй раз. — Не убивай ее!

Он смотрит на меня, сморщив лицо:

— Это пчела, Дженнесса. Ты же знаешь, у меня аллергия.

— Ладно, но это не значит, что твоя жизнь ценнее её. Пчелы опыляют цветы, которых здесь, в Нью-Йорке, и так не хватает. Они нам нужны, — я наклоняю голову, чтобы получше разглядеть малыша, и с облегчением выдыхаю, когда понимаю, что он еще дергается, хотя его маленькое крылышко погнуто под странным углом. Я выплескиваю содержимое своего бумажного стаканчика навынос и осторожно смахиваю пчелу внутрь.

— Что ты делаешь? — с отвращением спрашивает Кент.

— Я заберу ее домой и спасу, — я никогда не была из тех, кто лезет вон из кожи ради спасения насекомых, но неделя выдалась дерьмовой, и чем больше я смотрю на эту жалкую букашку, тем больше чувствую с ней какое-то родство. Мне хочется, чтобы кто-нибудь спас меня от отчаяния, точно так же, как я сейчас спасаю эту пчелу. Кроме того, этот малыш помогает моему бизнесу держаться на плаву. Это меньшее, что я могу сделать в благодарность за его услуги.

Я снова переключаю внимание на Кента, осознав, что он уже какое-то время подозрительно молчит.

Он недоверчиво смотрит на меня, качая головой:

— Мне кажется, ты реально начинаешь сходить с ума.

Я с отвращением цокаю языком:

— Ой, заткнись, — я встаю с места, хватаю свою сумку и, сжимая в руке стаканчик с пчелой, ухожу от столика.

Кент увязывается за мной:

— Дженнесса, я за тебя волнуюсь. Ты только что заявила, что моя жизнь так же важна, как жизнь пчелы, а теперь таскаешься с мертвым насекомым.

— Он не мертв. Он дергается, — я подношу стаканчик на уровень глаз, просто чтобы убедиться. И действительно, маленькая букашка, кажется, приходит в себя и уже снова стоит на лапках. Меня захлестывает волна гордости, но это не единственное, что я сейчас чувствую. Какое-то странное чувство, похожее на возбуждение, вибрирует во всем теле. Может быть, это из-за того, что я наконец-то чувствую, будто делаю что-то хорошее. Неужели спасение пчелиной жизни может меня возбудить? Возможно, Кент в чем-то прав. Не то чтобы я когда-нибудь в этом призналась.

Я трясу головой и опускаю стаканчик, возвращаясь к тираде Кента о моем самочувствии и о том, как оно отражается в первую очередь на нем.

— Просто у меня сейчас переходный период, и мне нужен кто-то, на кого я могу опереться. Мне нужно, чтобы ты была моей скалой, а если я даже не могу быть уверен в твоем психическом состоянии, то, как я могу на тебя полагаться?