Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 10

Через несколько минут она уже прекрасно понимала принцип местной торговли.

Через десять — начала испытывать искреннее уважение к людям, выстроившим настолько эффективную систему продаж.

Через пятнадцать — почувствовала холодную злость.

Потому что бедность в этом мире тоже стоила дорого.

Самые дешёвые продукты оказывались худшими по качеству, хуже насыщали, быстрее портились и в итоге заставляли людей тратить ещё больше денег, которых у них и так почти не было.

Вейра медленно складывала покупки в корзину, тщательно просчитывая каждую монету.

Молоко.Овсянка.Яйца.Курица по скидке.Немного овощей.Чай.Самый дешёвый, но относительно нормальный хлеб.

На яблоках она задержалась дольше.

Соня была слишком бледной, слишком слабой, а значит, организму нужны были хоть какие-то витамины, даже если сейчас приходилось считать каждую мелочь.

Потом была аптека.

И там Вейре стало ещё неприятнее.

Цены на лекарства вызывали почти физическое раздражение, потому что в её понимании лечение детей не должно было зависеть от толщины кошелька, а здесь даже обычное жаропонижающее стоило так, словно аптекари торговали редкими алхимическими эликсирами.

Она всё равно купила необходимое: жаропонижающее, градусник, витамины, дешёвые пластыри и средство для желудка, потому что тело Марины продолжало бунтовать после месяцев алкоголя и плохого питания.

На большее денег уже не хватало.

Когда Вейра вернулась домой, дети сидели тихо.

Слишком тихо.

Не как дети, спокойно ожидающие мать из магазина, а как люди, привыкшие к нестабильности и заранее готовящиеся к разочарованию.

Лёша первым заметил пакеты.

И уставился на них так, словно увидел сокровища.

— Это всё нам?.. — осторожно спросил он.

Вейра поставила пакеты на стол и сухо ответила:

— Нет, соседям. Конечно вам.

Мальчик тут же смутился и опустил глаза, а Алина подошла ближе осторожно, почти недоверчиво, будто ожидала подвоха.

— Ты правда продукты купила…

Странная фраза.

Очень страшная фраза.

Вейра ничего не ответила и просто начала раскладывать покупки по местам, одновременно продолжая наводить порядок.

Алина наблюдала за этим почти настороженно.

— Ты чего делаешь? — наконец спросила она.

— Навожу порядок.

— Зачем?

Вейра обернулась.

И поняла, что девочка спрашивает абсолютно серьёзно, без издёвки и без грубости, потому что действительно отвыкла от мысли, что кто-то может добровольно заботиться о доме, а не просто существовать в нём среди грязи и усталости.

В груди снова неприятно кольнуло.

— Потому что жить в свинарнике неудобно, — спокойно ответила Вейра.

Лёша неожиданно хихикнул.

Первый по-настоящему детский звук за весь день.

И Вейра автоматически отметила это как маленькую победу.

Потом она достала старую тетрадь и села за стол.

— Так. С этого момента будут правила.

Дети мгновенно напряглись, словно ожидали криков, угроз или наказаний, особенно Алина, у которой плечи стали жёсткими почти сразу.

Вейра спокойно продолжила:

— Первое. В доме больше не будет алкоголя.

На кухне повисла тишина.

— Второе. Мы едим нормально минимум два раза в день.

Лёша моргнул так, будто услышал что-то неожиданное.

— Третье. У каждого будут обязанности.

Алина сразу нахмурилась:

— Какие ещё обязанности? Я и так всё делаю.

Вот оно. Раздражение и обида ребёнка, который слишком долго тащил взрослую жизнь на себе.