Раскол - Рита Хоффман Страница 10

— Ты с самого начала был на его стороне, – проворчал Ливр.

— Просто Барниш разбирается в людях, – ввернул Халахэль.

— В демонах, – тут же поправила Фария.

Ромэйн хотелось выйти из кабинета и спрятаться в каюте, но она продолжала сидеть на жестком стуле и слушать перепалку, стараясь не вникать в доводы ни одной из сторон. О какой победе над Лаверном могла идти речь, если она не в состоянии справиться с горсткой людей?

— Хватит, – как можно тверже сказала она. – Хэль идет с нами, нравится вам это или нет. Отказываться от такого союзника как минимум глупо.

— А ты уверена, что он не вцепится тебе в горло? – прямо спросила Фария.

«Скорее я вцеплюсь в его горло», – подумала Ромэйн, а вслух сказала:

— Уверена. Я ему доверяю. Мы закончили?

Капитан кивнула, Ромэйн встала со стула и начала разминать затекшие ноги.

— А с ним что делать? – Барниш указал на Латиша.

— Мы унесем его в каюту. – Ромэйн посмотрела на Халахэля. – Поможешь?

— Всегда.

Мирай покинул кабинет капитана первым – открыл дверь и исчез, растворившись в полумраке палубы.

— Он хоть парой слов с кем-то перебросился? – Барниш проводил его тяжелым взглядом.

— Оставьте его. У него есть право злиться.

Ромэйн украдкой посмотрела на Фарию: та выглядела расстроенной, но ее сжатые в тонкую линию губы и приподнятый подбородок кричали о решимости бороться. Она будто бросала вызов тому, что произошло между ней и Мираем, и не собиралась отступать. В глазах, напротив, светились мягкость и… принятие? Фария давала Мираю время, наплевав на то, что его поведение причиняло боль ей самой.

— Не лезь не в свое дело. – Халахэль легко поднял закутанного Латиша и повернулся к Ромэйн.

— Я поняла с первого раза, – вяло огрызнулась она. – Пойдем.

Корабль качало, от неприятного запаха прогорклого пойла и пота, пропитавшего, казалось, всю жилую палубу, Ромэйн затошнило, но она проглотила кислый ком и сумела дойти до каюты, в которой ютился Латиш. Толкнув дверь, она застыла на пороге и пробормотала:

— Это… даже не каюта.

Крошечная каморка, в которой, должно быть, хранили ведра для уборки. На полу – нечто, напоминавшее свитое из старых плащей гнездо. Запах отвратительный. Низкий трехногий табурет, свеча в ржавом подсвечнике – и больше ничего.

— Почему он живет здесь? – Ромэйн непонимающе посмотрела на Халахэля.

— Больные животные уходят умирать подальше от стаи, – задумчиво произнес он.

— Он не умирает.

— Как посмотреть. Я почти не слышу биения его сердца. Отойди, маленькая леди.

Халахэль вошел в каморку и осторожно положил Латиша в «гнездо». Тот заворочался, приоткрыл глаза и прохрипел:

— Холодно…

— Мы можем согреть его? – Ромэйн огляделась в поисках теплой одежды или одеяла.

Вздохнув, Халахэль начал снимать рубашку.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь согреть нашего зверомага, воробушек. Можешь присоединиться. Не смотри на меня так: он нужен нам живым, верно?

Ромэйн кивнула.

— Мне тоже нужно раздеться?

— Я был бы не против, но нет, маленькая леди, в этом нет нужды. Просто ложись рядом с ним. Если, конечно, не брезгуешь. Здесь скверно пахнет.

— В темнице, где держали мою мать, пахло хуже. – Ромэйн закрыла дверь и присела на край «гнезда». – Просто лечь?

— И попробуй поспать. Ты не сомкнула глаз минувшей ночью.

— Как и ты.

— Я не человек.