Толмач - Эльхан Аскеров Страница 10

— Вот, юноша, извольте. С этой саблей вас сюда и привезли. Руку разжать не сумели.

— Странно. В самом широком месте переломилась, – проворчал Егор, вертя в руке полученные руины.

— А вот эту штуку я из вас самого вынул, – продолжил врач, протягивая ему нож необычной формы. – Ничего не напоминает?

— Это же узбекский пычаг, – невольно ответил Егор, рассматривая оружие. – Я такие уже видел.

— Видели? Где? – тут же отреагировал врач.

— Не помню, – качнул парень головой, успев сообразить, что рассказывать об этом лучше не стоит.

— Ну, хоть что-то, – вздохнул врач. – Я, признаться, и названия такого не слыхал.

— Выходит, меня этим пырнули? – уточнил Егор, внимательно рассматривая нож.

— Этим. Почитай все лезвие в животе было, – устало вздохнул врач.

— Клинок, – автоматически поправил го парень. – Лезвие, это вот эта режущая кромка. А все вместе называется клинок.

— Занятно. Вот видите, уже хоть что-то вспоминать стали, – оживился доктор. – Ну, я пойду, а вы пока газетку полистайте. Глядишь, еще чего всплывет в памяти, – вздохнул он, поднимаясь.

— Благодарю вас. Уж простите, имени-отчества не помню, – нашелся Егор.

— И верно, – растерянно хмыкнул врач. – Модест Петрович Коренев. Земский врач, – коротко обозначил он поклон.

— Приятно познакомиться, Модест Петрович. И спасибо вам, – нашел в себе силы произнести Егор, которому не терпелось взяться за газету.

— Не на чем, юноша. Не на чем, – улыбнулся доктор в ответ и не спеша вышел из палаты.

Убедившись, что дверь закрылась, Егор с грехом пополам дотянулся до газеты и, перевернув ее к себе первой колонкой, впился взглядом в дату. Эти четыре цифры он перечитал раз пять подряд, когда наконец-то понял, что это не дурная шутка и глюк. Одна тысяча восемьсот семьдесят пятый год от Рождества Христова. С трудом заставив себя пробежать взглядом несколько строк в первой же статье, Егор выронил газету и, закрыв лицо руками, еле слышно всхлипнул, теряя сознание:

— Девятнадцатый век! Этого не может быть!

* * *

— Ты чего приехал?

Это было первое, что Егор услышал, едва переступив порог родного дома. Глядя в холодные, равнодушные глаза прабабки и бабки, он вдруг очень остро ощутил, что никогда не был им нужен. Ни им, ни матери. Его терпели только потому, что он случайно появился на свет. Да и то только ради того, чтобы не получить осуждения соседей и знакомых. Как ни крути, а семья жила в социуме, и в таком маленьком городке скрыть что-то было просто невозможно.

— Приехал рассказать, что я сдал вступительные экзамены и поступил на бюджет, – справившись с собой, спокойно ответил парень, опуская на пол свой чемодан, с которым и ездил.

— Ну, хоть что-то, – презрительно фыркнула прабабка. – Но на деньги больше не рассчитывай. Для тебя здесь больше ничего нет. Ни денег, ни места.

— Я запомню, – мрачнея с каждой минутой все сильнее, кивнул Егор. – А мать где?

— Библиотеку ее закрыли. Поехала за тряпками в Польшу. Надеюсь, хоть у нее достанет ума заняться не только тряпками, но и серьезным делом. На тебя ведь надежды мало, – скривилась бабка.

— Собирай вещи и езжай в свою общагу. Сюда ты сможешь вернуться только в одном случае. Когда будешь готов увезти нас в приличную страну. До этого здесь не появляйся, – злобно прошипела прабабка и развернулась, зашаркала в свою комнату.