Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 10

— Я забыла.

— Поешьте, пока теплое. Госпожа Ритт просила сообщить, что ночью будет ее помощник. Если понадобится, он вызовет ее.

Я заглянула через дверь к сыну. Сиделка поправляла одеяло на свободном краю настила. Ян лежал спокойно.

Роос подвинул стул.

— Здесь можно сесть так, чтобы его видеть.

Я села. На подносе были суп, хлеб и кружка теплого настоя. Ложка неловко повернулась в пальцах, пришлось перехватить ее другой рукой.

— У вас болит запястье? — спросил он.

— Просто устала держать таз.

Он поставил кружку ближе. Я смогла зачерпнуть суп, не боясь задеть ее неловким движением.

— Сколько стоит пребывание здесь? — спросила я. — Мне еще никто не сказал, кому платить.

— Проверку коронного приказа оплачивает корона. Это обследование и помощь, необходимая сейчас, в том числе место для вас при ребенке. За дальнейшее лечение отвечает лечебный двор, все условия вам объяснят до того, как потребуется решение.

Я кивнула. Несколько монет в кошельке перестали казаться единственным, от чего зависело завтрашнее утро.

Роос собирался уходить, но я задержала его:

— Если вам завтра скажут, что ваш осмотр был ошибкой, вы поверите?

Он некоторое время молчал.

— Я попрошу объяснить, в чем именно ошибся, и проверить это. Для того и нужно независимое заключение.

— Я боюсь, что он уснет слишком крепко и не ответит, когда его снова попросят открыть глаза.

Роос посмотрел в сторону настила.

— Врачи знают, какие средства ему дали и как он устал. Сейчас от него не требуют отвечать на каждое слово.

Мне стало стыдно. Последний час я несколько раз будила Яна, спрашивая, слышит ли он меня.

— Я все время его зову, — призналась я. — Когда он поворачивается, мне спокойнее.

— Спросите госпожу Ритт, как часто нужно его проверять. Я не врач, не могу подсказать вам режим.

Он произнес это без раздражения. Я отложила ложку и потерла лоб. Мне хотелось получить от него еще одно обещание, но я не знала какое. Все обещания, которые могли меня успокоить, касались здоровья сына, а Роос уже сказал, что не лечит его.

— Спасибо, что принесли еду.

— Оставьте поднос на столе. Его утром заберут.

Он ушел. Я доела суп, позвала сиделку и спросила о ночных осмотрах. Она объяснила, что будет проверять Яна сама, а мне можно лечь в соседней комнате. Мы договорились: если он начнет просыпаться от боли или искать меня, она сразу позовет.

Я отодвинула подушку к той стороне кровати, откуда лучше было видно внутреннее окно. Некоторое время лежала, прислушиваясь, потом встала и проверила, где моя сумка с документами. Снова легла. Последнее, что я помнила перед сном, — негромкие шаги сиделки и дыхание сына за стеной.

Проснулась я на рассвете. Из соседней комнаты доносился шорох, и я села, сразу решив, что Яну стало хуже. Сиделка обернулась ко мне с чистой перевязкой в руках.

— Все спокойно. Он меняет положение, не торопитесь.

Я подошла к двери. Сын потянулся, осторожно переложил лапу и затих. На этот раз я не позвала его. Дождалась, когда он сам заметит меня, и пожелала доброго утра.

Эльза пришла позднее. Сначала осмотрела Яна, затем долго беседовала с лекарем, который сопровождал нас из Грона. Я слышала отдельные слова, но не пыталась собрать из них ответ. Подождала, пока она сама позовет меня.

На столе лежали два листа с рисунками. Эльза указала на тонкие линии возле очертаний лапы.