Толмач. Кровавая схватка - Эльхан Аскеров Страница 100

— Это ты верно решил, Егорушка. А что до совета, так тут мне и сказать нечего. Самому всё решать придётся. Но, по чести сказать, такое место нам бы очень даже пригодилось, – задумчиво признался Игнат Иванович.

— Ну, значит, из того и станем исходить, – помолчав, кивнул парень. – Когда там приём у императора? – снова сменил он тему.

— Завтра понятно будет, – понимающе усмехнулся дядя. – Но имей в виду, Егорка. Государю в уши про тебя всякое поют. Особенно после тех нападений на генерал-губернатора.

— А тут им что не так? – не понял Егор.

— Стрельба на улице, – коротко пояснил Игнат Иванович.

— А, ну-ну, – зловеще усмехнулся парень. – Значит, поговорим.

Они сидели далеко за полночь, а утром дядя отправился на службу. Егор же, от души выспавшись, привычно прогнал тренировочный комплекс и, позавтракав, принялся придумывать, чем себя развлечь. Но как оказалось, с этим делом тут было ещё сложнее, чем дома. Тут даже не постреляешь, потому как пальба посреди города сразу привлечёт внимание полиции, а она таких развлечений не жалует. Чуть подумав, Егор приказал запрягать и, переодевшись, отправился в Гостиный двор. В памятную кофейню.

В таком режиме парень прожил три дня, а на четвёртый Игнат Иванович вернулся домой с известием, что завтра, в три часа пополудни, их будут ждать.

С вечера, подготовив парадный френч и посмотрев, как висят на нём ордена, Егор проверил оружие и, убедившись, что всё в порядке, отправился отдыхать. К его огромному удивлению, дядя даже документов для перевода не привозил.

Сидя в приёмной, парень пытался выстроить будущий разговор, но ничего не получалось, просто потому, что император был человеком непредсказуемым и потому вполне мог в любой момент сменить тему на ту, которая ему покажется важнее. Вышедший из кабинета секретарь пригласил их войти, и спустя минуту родичи почтительно кланялись первому лицу государства.

— Добрый день, господа. Раз вас видеть, Егор Матвеевич, – улыбнулся в ответ император. – А ведь на вас опять жалуются, – ехидно усмехнулся он.

— Странно, что так долго до того молчали, – фыркнул парень, чуть пожав плечами.

— Михаил Леонидович отписал мне о ваших подвигах. Да и князь Бобруйский регулярно докладывает, что вы службу свою исполняете со всем прилежанием. Что там с тем лазутчиком австрийским?

— Помер, болезный, – ответил парень, делая вид, что смутился. – Видать, на службе своей сердце сильно износил, вот и не выдержал, что его накрыли.

— Помер, значит. От сердца больного, – иронично повторил государь. – Вы бы, Егор Матвеевич, прямо сказали, что сами его и удавили, как не надобен стал, – не удержавшись, рассмеялся Александр Второй. – Зная ваши ухватки, я бы, вот честное слово, не удивился. И не рассердился. Всё одно бессмысленно, – добавил он, откровенно посмеиваясь.

— Не для того я его искал и ловил, чтобы после живым выпускать, ваше величество, – жёстко усмехнулся Егор в ответ. – К тому же эта тварь посмела нашим людям смертью грозить. А такого прощать нельзя.

— Нравится мне ваша откровенность, молодой человек, – помолчав, кивнул император. – А самое главное, что вы полны решимости продолжать. Это ценно. Весьма. Как ценно и то, что вы сумели дважды спасти весьма нужного государству человека. Я говорю о московском генерал-губернаторе. И подвиг этот без нашего одобрения не останется, – с улыбкой закончил император, вынимая из стола бювар и небольшую коробочку.