Вампирский роман Клары Остерман - Ульяна Черкасова Страница 100

Но тот недовольно процедил:

— Подож-ж-жи…

С замиранием дыхания мы прислушивались к гулу потревоженного леса, а оттуда беспокойно кричали наперебой. Наконец, из темноты показались трое.

— Свои, – раздался голос Виты. – Свои.

Вдвоём со Златаном они тащили на себе Барона.

Фарадалы взобрались в сани, и мы тут же тронулись. Пешие Сёстры остались где-то далеко позади.

— Помогите раздеть Барона, – развязывая его пояс, попросила Вита. – Он ранен…

— Это мой отец? – догадалась я.

— Старый…

Ох, нет, не могу написать это слово здесь. Я тогда ужасно оскорбилась, но не посмела осадить Барона за то, как он назвал моего отца. Всё же, злость его понятна, хотя говорить такие непотребности о моём отце, уважаемом человеке просто недопустимо. Придётся перефразировать:

— Этот человек отлично стреляет, – кивнул Барон.

Сани подбрасывало на сугробах. Всё тряслось. Я потянулась к Барону, желая помочь, когда Вита распахнула его шубу, и в нос мне ударил запах крови.

Этот аромат! Он полон жизни, страсти, боли и борьбы! Я отшатнулась, вжалась в спинку саней, цепляясь за руку Тео, и заметила, как он оцепенел, уставившись на рану.

Кровь. Он тоже почуял кровь.

Только тогда эта чёрная жуткая тварь, что пряталась под его рёбрами, раскрыла пасть и тихо зашипела. Я почувствовала, как Тео, не отрывая взгляда от Барона, нащупал мою руку, и мы переплели пальцы, разделяя наш общий секрет и удерживая друг друга от ошибок.

А Вита взмахнула руками и ловко, как умелая портниха, потянула золотые нити из себя и Златана, штопая рану Барона. В темноте, когда мимо проносился лес, тонкие струны жизни горели ярко и манили прикоснуться, но я крепко держала руку Тео, чтобы не позволить себе сделать ничего опрометчивого. Он – мой якорь в темноте.

— Что там случилось? – обернулся через плечо Буша, правивший санями. – Забрали путэру?

Впятером мы переглянулись и вдруг расхохотались, сами не веря в собственное спасение.

— Ну даёшь, Клара! – воскликнула Вита. – Только благодаря тебе мы и спаслись.

— Ничего не понимаю, – пробормотала я, хотя сама улыбалась во весь рот.

Ох, не передать словами это лихое, ошарашивающее, оглушающее счастье от собственного спасения! Какое это чудо – жить! И я вдруг с поразительной ясностью поняла, что жива каждой своей частичкой.

— Что там случилось? – крутила я головой. – Я, кажется, потеряла сознание.

Тео, не переставая улыбаться, прижал меня к себе, уткнулся лбом в плечо, потираясь, словно большой кот.

— Ох, Клара, ты же спасла нас от доктора и Сестёр.

— Ты буквально уничтожила их, – подтвердила Вита. – Остерман сбежал в ужасе так, что пятки сверкали.

Барон, запахивая одежду, улыбался как-то мрачно и смотрел на меня.

— И ты вернула путэру, – он протянул руки, и только тогда я снова вспомнила про сумку, а она, оказывается, всё ещё была в моих руках.

— Ой, – только и сказала я. – И правда.

Без малейшего сомнения я отдала путэру им. Радостно думать, что теперь жизнь всего табора в безопасности, особенно теперь, когда я знаю чуть больше о ней. Но об этом позже.

— Так что случилось? – повторила я свой вопрос.

Вита выгнула бровь.

— Правда не помнишь?

Я помотала головой.

Но мне так ничего и не рассказали, потому что из-за деревьев показался огонь фарадальского лагеря.

— Тео, – я успела заглянуть ему в глаза, прежде чем сани остановились, – а ты… ты спасся, хотя я видела…