Хрупкость - Кортни Ли Винн Страница 101

— Что такое? Не поприветствуешь своего брата по оружию?

Помахивая мечом, словно маятником, он приближается ко мне, и тени льнут к его обмороженным пальцам. Ветры Баратрума покрыли льдом его иссиня-черные волосы, а убийственный взгляд пронзает меня насквозь.

Я крепче сжимаю рукоятку меча, и он улыбается.

— Я пришел передать тебе сообщение от нашего хозяина.

У подножия лестницы слышатся шаги. Стражники Низзары.

— Говори.

Он многозначительно смотрит на тарелку с едой у дверей Низзары, а потом, по-прежнему улыбаясь, переводит взгляд на меня.

— Я пришел напомнить, что тебя ждет, если не сможешь выполнить условия договора.

По моим рукам ползет лед, и я делаю шаг вперед, почти касаясь мундира Фена острием меча.

— Я прекрасно знаю, что меня ждет.

Шаги приближаются.

Он ухмыляется, как безжалостный полководец-мародер, каким и был при жизни.

— Я также хочу сообщить тебе, что если ты провалишь задание, на смену тебе приду я. – Он прислоняется плечом к двери Низзары. – Поскольку в твоих воспоминаниях она выглядит весьма соблазнительной, я очень надеюсь, что ты провалишь задание.

Я стискиваю зубы.

— Можешь передать Нилу, что я получил его послание.

Фен переносится в воспоминание, зная, что я обязательно его увижу. В нем он соблазняет женщину, прежде чем вырвать у нее душу.

— Могу поклясться, что принцесса будет умолять меня, как…

Я выбрасываю вперед руку с клинком, но он растворяется в облаке чернильной тьмы и тут же возникает позади меня. Я не могу убить его мечом, но как же приятно было бы вонзить его в тело Фена. Он по-прежнему может чувствовать боль.

— У тебя осталось два лунных цикла, – издевательски произносит он, превращается в духа и покидает замок.

Я стучу в дверь комнаты и исчезаю. Из-за угла появляются стражники, и Низзара открывает дверь: на ней длинный пеньюар, и ее волосы мокрые.

Она смотрит на тарелку с едой, а потом на меня в обличье духа и приподнимает брови.

— Стой! – приказывает Брунар, заметив тарелку.

Низзара наклоняется к тарелке, но Брунар тычет в нее пальцем.

— Я сказал, стой!

Низзара пронзает его злобным взглядом, достойным теней в Баратруме, и он торопливо извиняется.

— Внизу было два происшествия, – объясняет Брунар.

Низзара поднимает тарелку.

— Но тарелка с бисквитами не могла стать их причиной, ведь так?

— Они могут быть отравлены. Вдруг это ловушка…

Ее убийственно-мрачный взгляд вновь упирается в Брунара, и он вздрагивает и отворачивается.

Внезапно у меня перед глазами проносится воспоминание Низзары. Я вижу себя в столовой. Я сижу на месте Низзары, и я…

Не могу дышать. Рука Маззара сжимает мою шею. Страх, боль, ярость и тьма пронзают меня насквозь, в то время как Брунар и его стражники спокойно стоят рядом и ничего не делают, чтобы ее защитить.

Пульс Низзары становится все медленнее, а отцовские пальцы сжимаются у нее на шее в тисках. В глазах у нее темнеет, и воспоминание то блекнет, то становится ярче, пока Маззар не отпускает ее. Меня выбрасывает из воспоминания, и я жадно ловлю воздух ртом.

Низзара подносит бисквит к носу Брунара:

— Хочешь проверить?

Он закрывает глаза.

— Так я и думала, – говорит она и откусывает кусок, чтобы позлить его. Неважно, есть в нем яд или нет.

Тени по-прежнему скребутся своими ледяными когтями у меня в горле, обуреваемые жаждой убить стражников, и я жду, пока водоворот гнева и ненависти к себе стихнет, после чего следую за Низзарой в ее комнату. Потому что я тоже безмятежно летал под стропилами, пока ее отец причинял ей боль.