Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 102

Победа. Вот это — первая серьезная победа, которая может дать мне крепкую основу для дальнейшей жизни.

— Под расписку, ваше превосходительство? — уточнила я.

— Непременно, баронесса, — кивнул генерал. — Основная сумма будет уплачена казенным порядком. Градский выдаст вам расписку и бумагу к казначейской оплате. А вторую сумму, по условию пари, я принимаю на себя лично. Вот моя расписка. Серебро поручик доставит сегодня до вечера.

В голове тут же закрутились даты, векселя, сроки… Сумская говорила что-то про пятницу, надо бы найти, каков там размер долга. Но теперь у меня точно были деньги. И перспективы.

От понимания этого снова сбилось дыхание. Может, все же от корсета? Нет. Его ослабили. Значит, все же от радости.

— Благодарю вас, Николай Алексеевич, — произнесла наконец я. — Приятно иметь дело с достойными людьми.

— Приятно иметь дело с той, у которой слово чего-то стоит, — сказал в ответ генерал. — Рябов сегодня уже отправился к кузнецу насчет вашей поломки. Деталь я оплачу отдельно, а мастеровой проверит качество и соответствие.

— Это очень благородно с вашей стороны, — единственное, что пришло мне в голову ответить.

— А с вашей будет разумно сегодня не появляться в типографии, Варвара Федоровна, — не преминул воткнуть шпильку Вранов.

— Беспокоитесь о типографии? — спросила я и тут же пожалела.

— И о ней тоже, — ответил генерал. — Берегите себя.

Он поклонился и вышел. Софья снова хмыкнула.

— Сражение, после которого вас выносят, для вас проиграно, Варвара Федоровна, — произнесла она. — Но все хорошо, что хорошо кончается. И из чего можно сделать правильные выводы.

— Благодарю вас за прямолинейность, Софья Андреевна, — ответила я. — Но иногда нужно пройти по грани, чтобы получить желаемое.

— Вы выиграли пари, Варвара Федоровна. Но способ, которым вы это сделали, нельзя превращать в правило. Женщине и так редко прощают победы, не стоит еще и давать свету удовольствие видеть, как дорого они ей обходятся, — она поднялась и поправила юбку. — Еще раз передавайте мои пожелания выздоровления вашему батюшке. Пора мне уже. Дела не ждут.

В дверях как раз появились Фенька и Дуня. Они поставили на столик передо мной горячий взвар, несколько кусочков сахара на блюдце и порезанный постный пирог на тарелке. Кормилица ушла провожать вдову, а Феня осталась при мне надзирателем, чтобы я точно не посмела отказаться от еды.

Да я и не собиралась. Взяв в руки чашку, я отошла к окну, выходящему во двор. Там стоял Строганов с Васькой. Мальчишка увлеченно ему что-то рассказывал, размахивая руками и тараща глаза. Как будто и не было вчера страшного происшествия. А если и было, то вовсе не вчера, а тысячу лет назад.

Я все еще чувствовала слабость в ногах, поэтому не стала испытывать судьбу, вернулась на диванчик, уже сама укутавшись в тот самый плед, что Вранов накинул мне на плечи, и вгрызлась зубами в безумно вкусный пирог.

Как я и рассчитывала, к полудню мы уже полностью уладили вопросы с заказом. У меня на столе лежали расписки о получении ведомостей, о долге Вранова и предписание к оплате через военное ведомство.

Я, пока оформляли все бумаги, нашла в стопке векселей тот, что был на имя Сумского и немного обалдела от суммы. Видимо, он и был основным держателем долга. По сравнению с ним Сиволапову мы были должны просто копейки.