Стань светом в темном море. Том 2 - Softcoral Страница 102

— Нет. Его зовут Генри. Он сын Леонарда Сандерса и Невы Хопкинс.

— Что? Пьянчужки из американской команды? – встряла Кан Сучжон, которая все это время следила за разговором.

Я моргнул. Кто из них «пьянчужка из американской команды»: Леонард или Нева?

Не успел я ответить, как Туманако вставила:

— Они развелись, и ребенок остался с ней.

— Откуда ты знаешь?

— Нева приходила ко мне в салон. Ты удивишься тому, сколько всего можно узнать за пятичасовую стрижку. Нева говорила, что отправит сына к матери в Брисбен. Почему он здесь – без понятия.

Странно, конечно, что несовершеннолетний ребенок вообще оказался на Подводной станции, но куда больше меня заинтересовало другое. Что можно делать с волосами пять часов?! Что за процедура занимает столько времени? Это же не операция!

Потирая шею, я спросил у Туманако:

— А почему они развелись?

— Э-э-э… Это профессиональная тайна, известная только парикмахеру и клиенту, скрепленная силой кератина, так что я не могу…

Туманако замолчала, оказавшись под пристальным взглядом двух колоссов: одной очень злой женщины и одного стоматолога, все еще валяющегося где-то на уровне плинтуса, – и быстро передумала.

— У Леонарда алкоголизм. Каждый день выпивает бутылки по две. Он обещал завязать, но каждый раз срывался. А однажды так нажрался, что потерял Генри. После этого Нева подала на развод. Говорила, что вернется в Австралию, как только они продадут дом в Штатах.

— Значит, этот урод его сюда и привез, – безразлично заметила Кан Сучжон, посмотрела на своего командира и пожала плечами. – Недавно прилетал американский вертолет.

Никита несколько секунд молча смотрела на спящего Генри, потом с непонятным выражением лица отпустила меня. Я с трудом поднялся с пола и посмотрел на Владимира, который раздраженно стряхнул с себя руку Син Хэряна.

— Спасибо. Благодаря вам Генри жив.

Владимир посмотрел на меня, и в воздухе снова повисло напряжение. Он медленно спросил:

— Док, а что бы ты сделал, если бы я оставил его там? Ты был уверен, что я его заберу?

Нет.

Не было никакой гарантии, что Владимир, увидев спящего ребенка, не развернется и не уйдет, а возьмет его с собой. Эта мысль с самого начала не давала мне покоя. Проверяя пустые комнаты в переднем блоке, я не переставал задаваться вопросом: а не лучше ли мне самому отправиться за Генри? Да, это заняло бы больше времени, но так было бы надежнее…

В худшем случае мой просчет мог стоить ребенку жизни.

Я взглянул на Туманако, потом снова посмотрел на Владимира и сказал:

— Вы уходили последним, убедившись, что члены вашей команды проснулись и вышли из комнат. Я решил, что вы из тех, кто заботится о людях.

На самом деле никакой уверенности у меня не было. Я просто наблюдал за ним в течение этого короткого времени и сделал ставку на его моральные принципы.

— У меня не было другого выбора, кроме как поверить, что вы не оставите ребенка умирать.

Владимир несколько секунд сверлил меня взглядом. Я напрягся, ожидая, что он снова замахнется, но вместо этого он развернулся и пошел собирать своих людей – кто-то сидел в углу, кто-то дремал, кто-то еще не оправился от тошноты.

Я поспешно крикнул ему вслед:

— А змея в комнате была?

Владимир даже не оглянулся:

— Не попадайся мне на глаза, если жизнь дорога.