Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral Страница 103

— А у тебя бывало, чтобы при переходе в новую итерацию вдруг начиналась сильная головная боль или шла кровь из носа?

— Мм. А душевная боль считается?

Чжэхи попал по больному. Я и сам до конца не понимал, сколько всего пережил с тех пор, как оказался на станции, и насколько это меня покорежило.

— Давай… оставим это пока за скобками. Такое сложно измерить.

Чжэхи хмыкнул.

— У меня другой боли не было. С телом все было нормально, если не считать волос.

— Ты их красишь, Чжэхи?

— Ага. Мне идет, правда?

Очень. Настолько, что, если бы он соврал и сказал, будто родился с таким цветом, я бы, пожалуй, поверил.

— Идет… – Я помолчал. – Интересно, я тоже стану седым, когда все это закончится?

Чжэхи провел рукой по челке и небрежно сказал:

— Очень может быть. Верующие говорят, что это «следы времени», а я думаю, что все куда прозаичнее. Слишком много стресса за слишком короткий срок, нервная система в клочья. Но речь о сектантах, им нужно во всем видеть знаки. Естественно, они придают седым волосам «сакральное значение». А так – возьми обычного человека из условно развитой страны, заставь поработать три месяца на износ в какой-нибудь средней корейской компании, он тоже седым выйдет.

Я фыркнул от смеха и задал следующий вопрос:

— А ты когда впервые заметил, что поседел?

— Даже не знаю. Очнулся как-то, а волосы уже вот такие. Спаситель, проведи рукой по волосам, вот так.

Я послушно запустил пальцы в волосы и повернул голову, чтобы он мог их разглядеть.

Чжэхи чуть наклонился и посмотрел на меня через стекло.

— Пока не пойму. То ли просто седины много, то ли уже начинаешь белеть. Но не парься. Думаю, тебе и седина пойдет, – лучась улыбкой, выдал Чжэхи двадцати с чем-то лет.

Мелкий засранец… Когда-то и у меня не было ни одного седого волоска, слышишь?!

Я снова откинулся на подушку и спросил:

— Что чувствуешь, когда петля разрывается?

Чжэхи глотнул кофе, помолчал немного, будто собираясь с мыслями.

— По-всякому. Мысли лезут в голову самые разные. Просыпаешься, и кажется, что ты опять в том кинотеатре. Или сидишь спокойно, ничего не делаешь и вдруг ловишь себя на мысли: «Нет, все не должно было так закончиться». Хочется вернуться обратно. А потом думаешь: может, и к лучшему, что все кончилось. Короче, в голове каша. Тяжелее всего было объяснять родителям, как именно погиб мой брат. Иногда он тащил меня за собой, как настоящий герой. Иногда пугался дыма и огня и бросал меня. Однажды я сказал ему о том, что начался пожар, а он ответил, что отойдет в туалет, и не вернулся.

Чжэхи поправил на голове бейсболку и спокойно, как будто речь шла о ком-то постороннем, добавил:

— Объяснить такое сложно. Из тридцати трех раз девятнадцать он бросал меня и убегал. Десять раз брал меня с собой. Еще четыре – брал, но бросал на полпути. И что мне говорить? Вывести среднее арифметическое? Типа: «В целом нормальный, но процентов на двадцать мудак. Вот таким человеком был мой старший брат». Ты и сам наверняка встретишь таких людей. Кто-то поможет тебе по доброте душевной, кто-то будет вести себя так, что убить захочется. А еще будут те, кто обычно относится к тебе хорошо, но в зависимости от ситуации может вести себя как последний ублюдок. Если подумать, в обычной жизни все так же. Люди, которые были ко мне добры, с другими порой вели себя как сволочи. Возьмем, к примеру, Ричарда, руководителя инженерной команды «Са», – он ненавидит азиатов, но ко мне относится нормально. Когда я спросил почему, он ответил: потому что я инвалид. А Санхёна он как-то пнул в коридоре за то, что тот «попался под ноги». Забавно, да? Со мной-то он был вполне мил.