Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 104

Я перестала дышать.

— Что?

— Он сказал, что тела нет. Что дело закрыто. Что ради нашей безопасности мы должны подписать бумаги о неразглашении. И что если я буду искать, ты пострадаешь.

— Кто это был?

— Я не знаю.

— Мам.

— Лиза, я правда не знаю. Я пыталась потом найти. В Бюро сказали, что такого сотрудника нет. Но у него был ключ Андрея.

Комната стала очень тихой. Даже Орлов у двери не шевелился.

— У него были серебряные глаза? - спросила я.

Мама молчала.

— Мам?

— Нет, - сказала она наконец. - Глаза обычные. Но когда он уходил, ты проснулась и сказала, что у него в глазах луна. Я тогда подумала, тебе приснилось.

Серебряные глаза.

Луна.

Архивариус.

— Почему ты мне никогда не сказала? - спросила я.

— Потому что боялась. Потому что Андрей просил. Потому что после той ночи ты перестала спрашивать. Как будто внутри у тебя закрылась дверь. Я думала, если открою её сама, они снова придут.

— Они всё равно пришли.

— Лиза…

— Они уже пришли.

Мама заплакала тише.

— Где ты?

Я посмотрела на Громова. Он покачал головой.

— В безопасном месте.

— С кем?

Я не ответила сразу.

— С тем, кому папа пытался передать доказательства.

— С Громовым? - прошептала мама.

Вот это было уже слишком.

— Ты знала и о нём?

— Андрей сказал: если всё пойдёт плохо, Громов будет единственным, кто захочет докопаться до конца. Но ещё сказал не доверять ему полностью.

Я закрыла глаза. Отец, кажется, был очень последователен в создании формулировок, от которых хочется биться головой о стену.

— Почему?

— Потому что Громов выберет войну, если ему дать.

Я открыла глаза. Громов стоял у окна, лицо каменное.

— Мам, мне нужно, чтобы ты уехала из дома. Сейчас. К тёте, к соседке, куда угодно. Не говори никому, куда. Если придут из Бюро - не открывай.

— Лиза, я…

— Пожалуйста. Один раз теперь ты послушаешь меня. Не папу. Не Бюро. Меня.

Мама молчала. Потом сказала:

— Хорошо.

Это «хорошо» прозвучало так, будто она постарела за один разговор.

— Я перезвоню, когда смогу, - сказала я. - И мам?

— Да?

— Я злюсь. Очень. Но я рада, что ты сказала.

Она всхлипнула.

— Я люблю тебя.

Я не была готова. К этой фразе тоже. Она была слишком простой для всего, что происходило. И именно поэтому больной.

— Я тоже, - сказала я и отключила связь.

Устройство осталось у меня в руках. Я смотрела на погасший экран и не двигалась. В комнате будто не хватало воздуха. Отец закрыл память не один. Была женщина. Возможно, Инесса. Человек с ключом приходил к маме. Угрожал. Сказал, что отец погиб. Но тела не было. Серебряные глаза. Громов как единственный, кто докопается до конца, но которому нельзя доверять полностью, потому что он выберет войну.

— Лиза, - сказал Громов.

— Не сейчас.

Он замолчал.

Я подняла глаза.

— Вы выберете войну?

Он смотрел на меня прямо. Не отвёл взгляд. Не стал делать вид, что вопрос сложнее.

— Если другого пути не будет - да.

— А если другой путь будет, но медленнее?

— Попробую.

— Из-за меня?

— Из-за того, что ты попросишь.

Опять. Опять эта опасная конкретность. Не «я изменился», не «я не такой», не «доверься мне». Просто: если ты попросишь. Как с креслом. Как с лекарством. Как с тем, что он вчера удержал зверя, когда я напомнила слова отца.

— Я не хочу быть поводком, - сказала я.

— Ты не поводок.

— Но связь…