Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров Страница 104

— И что тогда делать? – огорчилась девушка. – Сами знаете, дядька Гриша, с деньгами у нас не очень. Малые хоть и не голодают, а всё одно никак у бати не получается в достаток нас вывести.

В больших ярко-синих глазах девушки блеснули слёзы.

— Погоди реветь, Катерина, – вздохнул кузнец. – Матвей, глянь там, на полке, – повернулся он к сыну. – Вроде был у нас где-то в запасе один.

— Пара имеется, – кивнул Матвей, направляясь к нужному стеллажу. – Один из тех, что на ярмарке не продали, и ещё один, что ты после ковал. Вот, – протянул он отцу инструмент.

— Держи, красавица. А этот я после в переплавку пущу, – закончил он, небрежно отправляя испорченный инструмент в ящик со всяким ломом. – А бате скажи, чтобы клинышек покрепче ставил, когда насаживать его станет.

— Как же это, дядька Гриша? – пролепетала девушка, растерянно вертя в руках новенький топор. – Он же денег стоит.

— Не обеднеем, – отмахнулся мастер. – Ступай с богом.

— Спаси Христос, дяденька, – чуть слышно всхлипнув, поклонилась Катерина и, развернувшись, выскочила из кузни.

— Жалко её, – вздохнул кузнец, дождавшись, когда закроется дверь.

— А что не так? – не понял парень.

— Не помнишь? – осторожно уточнил Григорий. – Порченая она. Ногайцы схватили да спортили.

— Так это про неё мать тогда говорила? – вспомнил Матвей давний разговор.

— Про неё. Другой такой красавицы в станице и нет. В семье семеро деток мал мала меньше, а со старшенькой вот такая беда вышла. Семён жилы рвёт, чтобы всех прокормить, а всё как в прорву. Не выходит никак. Да и сам он теперь здоровьем не силён.

— Хлеба-то им хватает? – задумчиво поинтересовался парень.

— Ну, вроде не голодают, – пожал кузнец плечами.

— Добре, бать. Понял я, – помолчав, кивнул Матвей. – Ещё б самого Семёна повидать, чтобы знать, каков он в лицо.

— Напомни после. Как в церкви будем, покажу, – чуть скривившись, вздохнул кузнец. – Эх, вот ведь беда. Вроде и соображаешь иной раз так, что подивиться впору, а чего прежде было и вовсе не помнишь. Людей добрых не узнаешь, коль на улице встретишь.

— Бог с ним, бать. Жив и ладно, – отмахнулся парень, снова подхватывая молот.

Через сутки, закончив ещё один кинжал, они отправились отсыпаться. Матвей, который из-за работы никак не мог вырваться к любовнице, отоспавшись, тут же исчез со двора. Молодое, сильное тело требовало своего, так что действия его были вполне предсказуемы. Ульяна, встретив его со всем пылом соскучившейся женщины, утолив первый голод, нежно прижалась к нему и, положив голову на плечо, тихо спросила, водя пальчиком по груди парня:

— Чего к вам Катька в кузню забегала?

— Топор раскололся, починить просила, – равнодушно буркнул Матвей, блаженствуя. – У тебя-то весь инструмент в порядке?

— Твоими заботами, Матвеюшка, – проворковала Ульяна, целуя его.

— А тебе откуда известно, что она забегала? – сообразил парень.

— Так соседи мы, милый. Я завсегда знаю, где ты и чем занят, – лукаво улыбнулась женщина.

— Следишь, что ли? – удивился Матвей.

— Бывает иной раз, – чуть смутившись, призналась Ульяна.

— От дурная, кто ж с баловством каким на подворье пойдёт? – тихо рассмеялся Матвей.

— Знаю, а всё одно так и тянет посмотреть, – ещё больше смутилась женщина.

— Не дури, Уля. В кузне да в дому только дела могут быть, – отмахнулся парень. – Сама знаешь, там и батя, и мать. Так что не бери дурного в голову.