Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 104

Поравнявшись с Волком, остановилась, поправляя рукав на плече:

— Хорошего отдыха, – пожелала она и шагнула к двери.

Волк поймал её за руку:

— Стой.

— Что?

Он притянул к себе Эйрун и провёл рукой по её волосам, прямым и гладким, словно сталь, опустился ниже, к шее, вдоль выреза платья к завязкам на поясе:

— Знаешь, а плевать, – от возбуждения его голос срывался на хрип. – Ты права.

Он снова поцеловал её, уже не думая ни о чём другом. Плевать на Грату и всё, что будет. Пусть горит оно всё огнём!

55

Выступили ещё до рассвета. Мороз ослаб и даже ветер стих. Дорога близ деревень Сиваков была ровной, прямой. Солнце в горах близко и щедро поливает золотом вершины соседних гор да уходящую ввысь, к соседним деревушкам, тропу. Казалось, небо можно потрогать рукой. Только потянись, и ухватишься за мягкую перину облаков. Колдун всё так же выл трёхдённую, но голос он ещё не сорвал, и не успел надоесть.

Хоть хворых и раненых оставили в деревне, обоз всё равно занял полверсты: кони, сани, длинная княжеская кибитка, похожая на целый сарай на полозьях, запряжённый тремя парами крупных скакунов, только украшенный шибко богато. Вокруг кибитки пятеро дружинников с Ярошем во главе. Следом шли двое проводников-сиваков, которых Гуинэ отправил князю на службу и поручил Любославу выгодно сосватать в Награе. Дальше в три ряда растянулись парами телеги с хозяйством. На них же сидели слуги. Вся эта цепь перемежалась дружиной. В хвосте обоза бодрый мерин тянул небольшую ведьмину кибитку. Волк, как обычно напросился в замыкающие. Снег уже утоптан, и конь идёт ровно, не сбиваясь, да и колдуна не слышно.

Уже к вечеру табор ушёл на десятки вёрст вниз, так что со всех сторон тянулись вверх серые стены заснеженных гор. Песнь колдуна зазвучала гораздо громче и противнее. Спину, зад и ноги начало сводить от седла и покачивающего лошадиного шага, да и сил у Волка было ещё в половину. Когда опустились сумерки, он уже готов был упасть на снег и уснуть, не вставая, но князь объявил, первую ночь провести в пути, а уже через сутки подыскать место для ночлега. Пока же дружинникам велено дремать в седле или поочерёдно в санях, с вещами.

— Твоя очередь отдыхать, охотник, – похлопал его по ноге Милослав.

— А? – Влаксан проснулся от дремоты.

— Что, уже освоился как оно – на ходу спать? – по-отечески мягко спросил Милослав, – давай подсоблю.

Старый боярин помог Влаксану спешиться и указал на сани:

— Туда полезай, там Ольгик укладывается. Как смена придёт, растолкаю.

Тонкие походные тюфяки были настелены на сани и сложены вокруг лежанки. Трое дружинников уже спали рядочком. Волк улёгся с краю.

— О! Волчий сын пришёл, – сел Ольгик. – Ну-кась, Ванёк, давай махнёмся!

Ольгик потянулся и толкнул ближайшего к Волку мужика.

— Отвали, – буркнул тот.

— Я сказал, давай местами поменяемся. Разговор у меня к охотнику есть, надо тебе, чтоб мы через всех орали.

— Мне охота, чтоб вы молчали, – начал злиться Ван, – не то по хребту тебе перееду. Хочешь беседовать – слезай да пеши языком чеши! Не мешай спать.

Волк развернул один тюфяк и накрылся прямо им. Конечно, не перина да одеяло, но всё-таки не тонкий тулуп. Хотя, Сивые земли быстро приучают к морозу.

— Подъём, – Лисан постучал по саням, – хорош дрыхнуть! Дай другим отдохнуть.