Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Михеев Страница 105

Алекс, честно говоря, понятия не имел, как именно должен оплавляться металл от плазменного удара и чем след от его попадания отличается, скажем, от такого же, но проделанного мезонным излучателем, пучком антипротонов или, к примеру, сгустком частиц высокой энергии. Что там, что там оплавленный металл. Но в ответ Йозефу он лишь хмыкнул понимающе – зачем спорить. Йозеф довольным тоном пояснил:

— Плазма штука мощная и эффективная, но со своими нюансами. Силовое поле, например, очень легко ее отклоняет. А тут – сам видишь. То есть корабль били в момент, когда защита была или выключена, или работала в режиме ожидания. Тогда она способна отклонить разве что небольшой метеор, а против корабельных орудий бесполезна.

— А может, ее проделали, когда защита корабля была уже погашена?

— Вряд ли. Тогда бы внешняя обшивка фонила, как сволочь. А сейчас – так, в пределах допустимого. Говорю тебе, их застали врасплох и расстреляли. Калибр орудий крейсерский, но его хватило, чтобы добить до оси корабля. При таком количестве дыр это – мгновенная разгерметизация. При такой глубине проникновения – еще и нарушение целостности переборок и герметизирующих устройств по всему кораблю. Вряд ли здесь остался хоть кто-то живой.

— Эй, что вы там болтаете? – голос матери резанул по ушам. Все же громкость внутришлемных динамиков стоило бы подрегулировать. – Хватит теоретизировать Быстро дело сделали – и назад!

Что же, она была кругом права, и Алекс счел за лучшее не спорить. Вслед за Йозефом он двинулся в глубь корабля, осматриваясь вокруг и стараясь, чтобы встроенная в шлем камера охватила съемкой как можно больше пространства.

По пробоине они в считаные минуты добрались до главного тоннеля, пронизывающего звездолет от носа до кормы и соединяющего внутренние помещения в единое целое, как позвоночник кости. Внутри пробоины перемещаться сначала было довольно просто – здесь, среди оплавленных стен, ничего не торчало, и не было риска порвать скафандры. Ближе к выходу проход заметно сузился, но все же в тоннель они проникли без заметных усилий. И здесь Алекс увидел первый труп.

Он вначале даже не понял, что это, и только через пару секунд все внутри сжалось от ужаса. Не то чтобы до того ему не приходилось видеть жмуриков – на улицах и в подворотнях Гренады поножовщина не выглядела чем-то необычным. Вот только зрелище спокойно висящего на уровне глаз в воздухе мертвеца было столь инфернальным, что Алекс едва не взвыл. Впрочем, судя по матерному комментарию Йозефа, тот думал примерно так же.

А так, если отстраниться от непривычного антуража картинки, она была вполне обычной. Труп. Человек. Мужчина. На вид лет тридцать. В повседневном, уж это-то любой мальчишка, хоть немного увлекающийся военным делом (а вы попробуйте найдите другого), мог сказать точно, имперском мундире. Офицер, судя по количеству звездочек на погонах, капитан-лейтенант. Обычные для имперцев светлые волосы, правильные черты лица, серые глаза… Ни малейших признаков страха или боли, только под носом и на ушах темные потеки – кровь.

— Он даже не понял, что его убило, – голос Йозефа звучал глухо. – Разгерметизация, почти мгновенное падение давления, он потерял сознание, а прийти в себя ему было уже не суждено. Смотри и запоминай – когда-нибудь любой из нас может оказаться на его месте. Так выглядит смерть в космосе, парень.