Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов,Алексей Аржанов Страница 105

Существо внутри теряло силы, и если я не успею, оно просто перестанет бороться.

Пока вода грелась, я измельчил кору дуба ножом, раздробил на мелкие щепки, ссыпал в миску. Вода начала темнеть, и от неё потянуло терпким запахом, знакомым каждому, кто хоть раз полоскал горло дубовым отваром.

— Мешай, мешай! – командовал Валерьян, нависая над миской. – Кору нужно постоянно помешивать, иначе она осядет на дно и прилипнет. Тогда отвар будет неравномерным.

Я помешивал деревянной ложкой и следил за цветом. Светло-коричневый, средний, тёмный, ещё темнее... Через пять минут вода стала цвета крепко заваренного чая, и Валерьян кивнул:

— Достаточно! Теперь живокост, и ради всего святого, Сева, считай капли вслух!

— Три капли, – напомнил Валерьян, парящий над моим плечом. –

— Помню. Четвёртая проест скорлупу насквозь, – ответил я, доставая корень из банки.

Я отжал его над миской, осторожно, контролируя каждое движение пальцев. Одна капля упала в отвар, и жидкость чуть помутнела. Вторая, и по поверхности пробежала рябь, хотя миска стояла неподвижно. Третья, и отвар изменил цвет, стал зеленоватым, а от него пошёл пар с таким запахом, от которого защипало в глазах.

— Всё, убирай корень! – рявкнул Валерьян. – Убирай, пока четвёртая не капнула!

Я убрал живокост обратно в банку и завинтил крышку.

— Теперь зола, – скомандовал Валерьян уже спокойнее.

Щепотка берёзовой золы упала в отвар и зашипела. Жидкость забурлила, потемнела ещё на тон, и запах стал другим, как будто я заварил не дубовую кору, а саму землю.

— И мёд, – сказал Валерьян. – Одну ложку. Чайную! Не перепутай!

— Я не Пушок, чтобы настолько глупые ошибки совершать, – вздохнул я и зачерпнул мёд чайной ложкой.

Затем осторожно опустил в отвар. Мёд растворялся медленно, тянулся золотистыми нитями, и в тот момент, когда последняя нить исчезла, отвар засветился. Тусклым, тёплым, золотистым светом, который напомнил мне свечение Истока.

— Готово, – выдохнул Валерьян. – Теперь наноси. Равномерно, по всей поверхности. И быстро, пока он горячий!

Я взял миску и повернулся к яйцу. Пушок сидел на полке напротив и смотрел на происходящее с выражением, в котором смешались любопытство и осознание того, что он крупно облажался.

Теперь этому олуху я даже за деревом присматривать не доверю, не то что за яйцом.

Нет, иногда он бывает очень полезен. Но вот бывает, что выкинет что-нибудь, так вешайся. Вот как сейчас.

— Сев, я правда не думал, что так получится, – пропищал он у меня в голове. – Если бы я знал, что оно начнёт вылупляться, я бы никуда не...

— Пушок, – перебил я, не отрываясь от яйца. – Я тебя попросил об одном: посидеть в подвале и посторожить. Ты не справился.

— Но Ярослав ушёл первым! Сказал, что Михе срочно нужна помощь, и убежал! А я что, должен был один торчать в этом сыром погребе до конца дней?!

— Ярослав ушёл к Михе, потому что духи-хранители друг другу помогают, и это я понимаю. Но ты ушёл, потому что тебе стало скучно.

— Ну а что мне тут делать?! Сидеть и смотреть на яйцо? Оно даже не шевелилось! Я же не курица, чтобы высиживать!

— Ты мне соврал, Пушок. Сказал, что Ярослав тебя сменил, хотя прекрасно знал, что он ушёл в лес. Это не скука. Это ложь. И если я ещё раз поймаю тебя на вранье, выгоню в лес. Будешь жить как обычная белка, собирать жёлуди и прятаться от сов.