Цветы для ведьмы - Фиона Моран Страница 105

— Открывай, — произнёс он ровно.

Ольдрик поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Янчик? Ты-то куда?

— Переживут, — Ян резко взмахнул рукой. — Ничего страшного не случится. Пусть ищут. Злятся. Открывай бурдюк, Ярек.

Ярек подцепил ногтями деревянную пробку и с силой выдернул её из кожаного горлышка. Густой запах мёда, летних трав и спирта вырвался наружу, быстро заполняя воздух корчмы, перебив запах хлеба и пыли. Этот аромат ударил в ноздри сильнее, чем запах Гнили на улице.

Ольдрик быстро достал из-под стойки щербатые глиняные кружки. Ярек налил густую жёлтую жидкость. Кружек на всех не хватило, пили по очереди, передавая посуду из рук в руки.

Ян взял кружку, поднёс к губам и сделал большой глоток. Сладкая крепкая жидкость обожгла язык, огнём скользнула в грудь и упала в живот. Через две секунды от живота к замёрзшим пальцам рук и ног начала распространяться горячая волна. Тело расслабилось. Холод, въевшийся в кости, отступил.

— За нас, — Марек поднял кружку над головой. — За то, что не сдохли.

— За жизнь, — захихикала Таиша. Она шагнула к Мареку и плотно прижалась левым боком к его правому плечу.

Лица расслабились, на щеках проступил яркий румянец. Ольдрик откинул голову назад, открыл рот и фальшиво затянул долгую песню. Ярек, чьи глаза покраснели после двух больших глотков, начал размахивать руками, показывая, как мужчина с открытым ртом упал лицом в сугроб. Таиша смотрела на него и звонко смеялась.

Ольдрик повернул раскрасневшееся лицо к Герде. На подбородке у него висели крошки хлеба. Герда сидела на краю скамьи, обхватив кружку обеими руками, и смотрела на движущихся людей широко открытыми глазами.

— А ведь ты, ведьма... — Ольдрик произнёс это шустро. — Я таких и не видывал. Кожа белая, волосы как серебро. Мы тебя боялись до дрожи в коленях, дураки. Думали — чёрная беда в деревню пришла. А ты... ты кусок мяса нам принесла. Спасительница ты наша.

— Умница. Герда. Ты нам всем очень помогла, — улыбнулась Таиша.

Герда опустила глаза. Ян увидел, как на её белых щеках проступили два бледно-розовых пятна.

— Пей, — Ольдрик наклонил бурдюк и долил ей в кружку. — Давай-давай, кровь согревай, а то ишь какая бледная. Такая красота зазря пропадает.

Герда поднесла кружку к губам. Она делала маленькие глотки, сильно морща нос и щурясь от крепости напитка, но продолжала пить.

Ян сидел на полу, прислонившись затылком и спиной к бревенчатой стене. Он смотрел на них. На Марека, который наклонился и шептал что-то в ухо Таиши. На Ярека, чьи веки отяжелели и он положил голову прямо на жёсткий мешок с зерном. На Ольдрика, который громко мычал мелодию для смущающейся Герды.

Впервые за долгое время лицо Яна растянулось в настоящей улыбке. Он закрыл глаза.

И тут уши уловили звук.

Сквозь громкий смех, фальшивое пение и стук кружек о дерево пробился тихий шорох.

...иди...

Шёпот.

Тело Яна напряглось. Он резко открыл глаза. Быстро повернул голову влево, затем вправо. Никто не изменил позы. Марек скалил зубы в улыбке. Герда неловко смотрела на Ольдрика. Никто не слышал.

Шёпот усилился. Звук находился не снаружи — он был прямо внутри черепа. Низкий гул пополз вниз по хребту, заставляя волоски на теле встать дыбом. Жар от бражки мгновенно исчез, сменившись ледяным потом, выступившим на лбу.