Дело чести - Андрей Булычев Страница 105

— Присягали? — Пален едва заметно усмехнулся уголком губ. — Вы отставлены от службы, генерал. Павел самолично лишил вас этого чина и полка. Какая же ныне присяга?

— Военная, — твёрдо ответил Алексей. — И не только она. Я присягал государю Всероссийскому ещё и как его верноподданный, и нарушить присягу не могу. Будь даже и лишён чина, сослан в эту глушь, безвинно обижен и оклеветан. Честь, ваше сиятельство, она высочайшим указом не даруется и им же отнята быть не может.

Пален долго смотрел на него, не отводя тяжёлого взгляда. Потом медленно, разочарованно покачал головой.

— Напрасно, очень напрасно вы так, Алексей Петрович. Гордыня ваша — великая ошибка. Такой случай, какой я вам ныне в руки вкладываю, более не представится вам никогда. Вы понимаете это?

— Понимаю, — глухо произнёс Егоров. — И всё же — нет.

— А ведь сейчас вы ставите под удар не только меня, — граф опасно сузил глаза, и в мягком голосе его явственно проступил лёд. — Я открылся вам до конца, а вы…

— Можете быть совершенно покойны, ваше сиятельство, — перебил Алексей спокойно, с непоколебимым достоинством. — О нашем разговоре не узнает ни одна живая душа. Никогда. Даю вам в том слово чести. Или вы имеете повод сомневаться в нём?

Пален молча пристально всматривался в бледное лицо собеседника. Потом чуть заметно невесело усмехнулся.

— В вашем слове, Алексей Петрович, я как раз не сомневаюсь. Эх, генерал… — Он раздосадованно махнул рукой. — Уж эта мне суворовская закваска. Ни сломать вас, ни согнуть. Что ж, пусть будет как будет, но вы сейчас так много упустили, что потом будете непременно жалеть. И ещё не раз помянете мои слова…

Экипаж замедлил ход и остановился у раскрытых настежь усадебных ворот. Пален, не отворачиваясь, глядел на Егорова в упор — тем же холодным, проницательным взглядом, только теперь в нём не было угрозы, а была какая-то усталая, почти сожалеющая отстранённость.

— Что ж, Алексей Петрович, — сказал он тихо. — Не обессудьте, что не разделил вашего гостеприимства — долг службы торопит. Государю императору будет донесено о примерном порядке на вашем заводе. Сделайте одолжение, засвидетельствуйте мое глубокое почтение супруге вашей.

— Премного благодарен, ваше сиятельство, — ответил Егоров, выходя на снег и склоняя голову в глубоком поклоне. — В добрый час вам, граф, и храни вас Бог.

Пален едва заметно наклонил голову, дверца захлопнулась, и возок тронулся, взбивая снежную пыль. Конвой, нахлобучив шапки, окружил экипаж. Скоро он скрылся за поворотом, и только издали доносился переливчатый звон колокольчика.

Алексей стоял у ворот, глядя вслед. «Пусть будет как будет», — повторил он про себя и вздохнул. На душе было тяжело и смутно.

После тесного, пропитанного запахом дорогого табака замкнутого пространства кареты ему пахнуло в лицо ледяным воздухом родных полей — чистым, колючим, до боли знакомым.

— Батюшка! Алексей Петрович! Алёша!

Он обернулся. От крыльца бежали по снегу домашние. Катарина — впереди, за ней Вовка и Алёшка, следом Олег и Анна. Милица, на ходу запахивая шаль, придерживала Йовану.

— Простудитесь! Ну вы чего?! — крикнул им Алексей и, махнув рукой, шагнул навстречу. Катарина, запыхавшись, подбежала и первая схватила его за руку:

— Алёша, а мы думали… а вдруг!..